Архиепископ уставился на меня, выпучив глаза, но, когда я развернулась, остановить меня не попытался. Злорадное удовлетворение захлестнуло меня, но тут же развеялось, как только я вошла в комнату, которая явно была кухней.
Там оказалось пусто.
Однако почти сразу моей кожи коснулся ледяной ветер, и я поняла, что дверь в другом конце комнаты приоткрыта. Сквозь узкий зазор дул сквозняк. Я открыла дверь пошире и увидела Рида и Селию в увядшем травяном саду. Снег покрывал потемневшие листья шалфея и розмарина.
Я наклонилась ближе, силясь расслышать их голоса на ветру.
– Прости меня, Селия. – Рид баюкал ладони девушки в своих. Плечи Селии были напряжены – она злилась.
«Не стоит тебе здесь находиться, – предостерег меня тихий сердитый внутренний голос. – Так нельзя. Это личный разговор. Ты предаешь его доверие».
Это он мое доверие предает.
– Можем же мы хоть что-то предпринять, – горько сказала Селия. – Нельзя оставлять все вот так. Архиепископ точно знает, что ты невиновен. Можно пойти к нему… попросить аннулировать брак.
Он любит тебя как родного сына. Уверена, он не станет и дальше держать тебя в оковах супружества, в котором нет любви.
Сердце замерло.
Рид погладил ее пальцы.
– Именно Архиепископ и предложил это.
– Тогда к королю. Мой отец – виконт, наверняка я сумею договориться об аудиенции…
– Селия, – мягко сказал Рид.
Она шмыгнула носом, и я по наитию поняла, что это вовсе не от холода.
– Я ее ненавижу."
"– Селия, ты… ты сама не хотела быть со мной.
В груди у меня все сжалось от боли, которая слышалась в его голосе.
– Я всегда хотела быть с тобой, – горячо возразила Селия. – Такого не должно было случиться. Я была зла, разбита, мне просто… нужно было время. Я хотела проявить самоотверженность ради нее. Ради Пип. – Она обвила шею Рида руками, и впервые я увидела отчетливо ее лицо – красивые высокие скулы, большие выразительные глаза и пухлые губы. – Но теперь мне это неважно, Рид. Неважно, если мое желание корыстно. Я хочу быть с тобой.
«На всем белом свете нет ничего прекрасней ее улыбки – кроме, конечно же, ее глаз.
И смеха. И губ».
Я смотрела, как Селия касается этими губами щеки Рида, и чувствовала, как подступает тошнота.
Почему-то их любовные письма вдруг перестали казаться мне смешными.
Рид отстранился прежде, чем Селия успела добраться до его губ.
– Селия, не надо. Прошу. Не усложняй все еще больше.
Она застыла. Нижняя губа ее задрожала. Следующие ее слова ударили меня под дых:
– Я люблю тебя, Рид.
