Если упражнять ее регулярно, узоры приходят быстро, отчетливо, обычно по своей воле. Если же забросить тренировки, эта часть моего тела – та часть, что связывала меня с предками, с их прахом в земле, – слабеет. А каждая секунда промедления, пока раскручивается узор, могла стоить мне жизни от рук ведьмы.
Мадам Лабелль выразилась ясно. Моя мать была в городе. Возможно, она знала, где я, а может, и нет. Так или иначе, слабость я не могла себе позволить.
Будто услышав мои мысли, золотая пыль дрогнула, приближаясь, и мне вспомнились ведьмы с парада.
Их безумные улыбки. Тела, беспомощно парившие вокруг них. Я подавила дрожь, и меня захлестнуло волной бессилия.
Как ни старайся, как ни наращивай умения, такой же могущественной, как некоторые колдуньи, мне никогда не стать. Потому что ведьмы вроде тех, что были на параде – ведьмы, готовые пожертвовать всем ради своей цели, – были не просто сильны.
Они были опасны.
Одна ведьма не способна видеть узоры другой, но деяния вроде утопления или сожжения человека заживо требуют огромных жертв во имя равновесия – возможно, определенного чувства или целого года воспоминаний.
Или цвета глаз. Или способности ощутить чужое прикосновение."
"Подобные утраты могут… изменить человека. Превратить в нечто куда более мрачное и более странное, чем прежде. Я уже видела это однажды.
Но это было очень давно.
Однако, даже если я никогда не сумею стать сильнее своей матери, бездействовать я все равно не желала.
– Если я не позволяю целителям и священникам услышать нас, то, по сути, оглушаю их.
Забираю их слух. – Я отмахнулась от золотой нити, уцепившейся за мою кожу, и расправила плечи. – Значит, мне нужно лишить чего-то и себя тоже. Одного из чувств… Слух – очевидный предмет для обмена, но это я уже делала. Можно было бы отдать нечто другое, например осязание, зрение или вкус.
Я оглядела узоры.
– Вкуса недостаточно – баланс все равно смещен в мою пользу. Зрение – это слишком, тогда от меня будет мало толку.
Значит… это должно быть осязание. Или обоняние? – Я обратила все внимание к своему носу, но новых узоров не было.
Звяк.
Звяк.
Звяк.
Я сердито обернулась к Берни, теряя сосредоточенность. Узоры исчезли.
– Берни, я тебя люблю, но, может, прекратишь, наконец? Ты мне мешаешь.
Звяк.
Коко коснулась моей щеки пальцем, возвращая меня к двери.
– Продолжай. Попробуй посмотреть с другой стороны.
Я отбросила ее руку.
– Легко тебе говорить.
