– Ждет объедков, как хороший мальчик.
Жан-Люк улыбнулся – едва заметно и мрачно.
– Да ты коварна, не правда ли? – Я не ответила, и он хмыкнул. – Я, конечно, сочувствую вам, мадам Диггори, но мной вертеть не так легко.
– Неужели? – Я посмотрела на него с любопытством. – Уверен?
Он кивнул и оперся на локти, наклонившись вперед.
– Да, уверен. Рид не идеален, но он неспроста прячет от тебя оружие. Ты преступница.
– Что ж. Это верно. Просто… Я решила, что нам обоим это может быть выгодно.
Ансель коснулся моей руки.
– Лу…
– Слушаю. – Теперь глаза Жана-Люка мерцали весельем. – Ты хочешь заполучить нож, но мне-то что с этого?
Я стряхнула руку Анселя и ответила Жану-Люку улыбкой.
– О, все просто. Если ты дашь мне нож, то этим до крайности взбесишь моего супруга.
Он рассмеялся, запрокинул голову и хлопнул по столу, раскидав бумаги.
– Да ты и впрямь маленькая хитрая ведьмочка, правда ведь?
Я напряглась, моя улыбка едва заметно дрогнула, но я смогла фыркнуть – и лишь на секунду с этим опоздала.
Ансель, похоже, не заметил, но вот взгляд Жана-Люка был зорким, и смех его мгновенно оборвался. Он склонил голову, изучая меня, будто пес, учуявший след кролика.
Вот черт.
Я выдавила улыбку, а затем развернулась и направилась к выходу.
– Я и так отняла у вас уже достаточно времени, шассер Туссен. Если позволите, я продолжу искать своего неуловимого мужа.
– Рида здесь нет. – Жан-Люк все еще неотрывно наблюдал за мной. – Он недавно ушел вместе с Архиепископом. Нам доложили, что за городом обнаружилось целое нашествие лютенов.
– Я нахмурилась, и он, ошибочно решив, что я волнуюсь, добавил: – Он вернется через пару часов. Лютены не слишком опасны, просто у констеблей нет средств для борьбы со сверхъестественными созданиями.
Я вспомнила маленьких хобгоблинов, с которыми играла в детстве.
– Они вообще не опасны. – Я сказала это прежде, чем успела сдержаться. – То есть… А что он с ними сделает?
Жан-Люк изогнул бровь.
– Уничтожит, разумеется.
– Но почему? – Ансель настойчиво дергал меня за локоть, но я не обращала на него внимания, чувствуя, как начинает пылать лицо.
Я знала, что пора замолчать. Я видела в глазах Жана-Люка знакомую искру – это было подозрение. Инстинкт. Мысль, которая уже скоро может окрепнуть и превратиться в нечто большее, если я не замолкну. – Они ведь безобидны.
– Они докучают земледельцам и по сути своей противоестественны. Истреблять их – наша работа.
– Я думала, ваша работа – защищать невинных.
