– Братья и сестры, сознаем же грехи наши, дабы с чистым сердцем совершить священный обряд.
Священник рядом с ним повысил голос:
– Помилуй нас, Господи!
– Ты был послан нам, дабы исцелить грешные наши сердца, – продолжил Архиепископ. – Помилуй нас, Господи!
– Помилуй нас, Господи! – повторили прихожане.
– Ты явился, дабы даровать народам единство и мир в Царстве Божием. Помилуй нас, Господи!
Мир в Царстве Божием? Я фыркнула и скрестила руки на груди. Муж снова толкнул меня локтем, одними губами сказав: «Прекрати».
Его синие глаза встретились с моими. «Я серьезно». Жан-Люк уже совершенно точно ухмылялся.
– Помилуй нас, Господи!
– Ты являешься, дабы словом и таинством укрепить нас в праведности нашей. Помилуй нас, Господи!
– Помилуй нас, Господи!
– Ты явишься славным спасением народу своему. Помилуй нас, Господи!
– Помилуй нас, Господи!
Я больше не могла сдерживаться и пробормотала:
– Лицемер.
Муж, похоже, был уже на пределе. Его лицо снова вспыхнуло, а на шее забилась вена. Кто-то из шассеров вокруг нас посмеивался, кто-то сердился.
Плечи Жана-Люка тряслись от беззвучного смеха, вот только мне было уже не так смешно. Почему моему народу спасения не досталось? И помилования тоже?
– Пусть же всевластный Господь помилует нас, простит нам грехи наши и дарует нам вечную жизнь.
– Аминь."
"Прихожане сразу завели новую песню, но я уже не слушала. Вместо этого смотрела, как Архиепископ вскидывает руки, закрывает глаза и с головой погружается в пение. Жан-Люк усмехнулся и толкнул моего мужа локтем, когда они оба спели не те слова.
Муж в ответ неохотно фыркнул и отпихнул его.
– Избави же нас от грехов мирских, помилуй нас, – пел мальчик перед нами. Он сжимал руку отца и покачивался в такт мелодии. – Избави же нас от грехов мирских, помилуй нас. Избави же нас от грехов мирских, услышь нашу молитву.
Помилуй нас.
Услышь нашу молитву.
Незадолго до того, ближе к концу пытки Притчами, я услышала один стих, который не поняла.
«Как в воде лицо – к лицу, так сердце человека – к человеку».
– Что это значит?
– Это значит, что вода… она как зеркало, – объяснил мой муж, слегка хмурясь. – Она отражает наши лица. А наши жизни, наши дела… – он посмотрел на свои руки, избегая моего взгляда, – …служат отражением наших сердец, показывают, что у нас на душе.
Тогда это объяснение вышло очень понятным. И все же… Я снова оглядела прихожан, которые в одной и той же молитве просили и милосердия, и крови подобных мне.
