Очевидно, мой супруг все же не был самым надменным из ослов – этот почетный титул безусловно принадлежал Жану-Люку. Я уже открыла рот, намереваясь ему об этом сообщить, но муж меня перебил:
– Ансель, иди сюда.
Нервничая, Ансель вышел вперед, сцепив дрожащие руки за спиной. Мне стало тревожно.
– Почему ты пустил ее в лазарет?
– Я же сказала, я пригласила… – начала Коко, но осеклась, увидев выражение лица моего супруга.
У Анселя порозовели щеки, и он с мольбой покосился на меня.
– Я… Я просто привел мадам Диггори в лазарет, потому что… потому что…
– Потому что мы обязаны окружить заботой этих бедолаг.
Целители с ног сбиваются, работы слишком много, а рук слишком мало. У них едва хватает времени, чтобы помогать больным с основными их нуждами, не говоря уже о духовных, – заявила я, но, увидев, что муженька это не убедило, добавила: – Ну, и еще я пела непристойную песенку и не желала замолкать, пока Ансель не согласился меня туда отвести. – Я оскалилась в попытке улыбнуться. – Послушать хотите? Это песня о славной женщине по имени Грудастая…
– Довольно.
– В его глазах вспыхнул гнев, на этот раз настоящий. Не унижение, не раздражение. Именно гнев. Муженек нарочито медленно оглядел нас по очереди. – Если я узнаю, что кто-то из вас солгал, пощады не ждите. Вы будете наказаны по всей строгости закона.
– Господин, клянусь вам…
– Я четко сказал, что в лазарет ходить нельзя. – Он смотрел на Анселя, голос его звучал сурово и непреклонно. – От своей жены я ожидал неповиновения, но никак не ожидал его от тебя.
Ступай.
Ансель понурил голову.
– Да, господин.
Увидев, как он грустно плетется к дверям, я вскипела от негодования и пошла следом, надеясь обнять его или еще хоть как-нибудь утешить, но муж-кретин схватил меня за локоть.
– Останься. Я хочу с тобой побеседовать.
Я вырвала руку и тут же выпалила в ответ:
– А я не прочь побеседовать с тобой! Как ты смеешь во всем винить Анселя? Будто он тут хоть в чем-то виноват!
Жан-Люк тяжко вздохнул.
– Я провожу вас в лазарет, мадемуазель Перро.
– Он предложил ей руку, явно утратив интерес к нашей беседе. Коко в ответ пронзила Жана-Люка яростным взглядом. Он нахмурился и направился к выходу один, но на пороге, преградив путь, застыл Ансель. Обернувшись и снова посмотрев на меня, он сморгнул слезы – потрясенный тем, что хоть кто-то за него вступился. Жан-Люк нетерпеливо толкнул его в спину, что-то неразборчиво пробурчав. У меня в жилах забурлила кровь.
– Ему было поручено присматривать за тобой.
