Они заждались тебя. Мы все уже заждались».
Фланци неодобрительно посмотрела на Цирцею, и та ответила:
– Я знаю, Фланци, я знаю. Прости. Я оказалась запертой в Начале.
«Значит, дом отнёс тебя на место своего рождения, и ты отобрала у своих матерей их магическую силу, чтобы выбраться оттуда?» – поморгав своими янтарными глазами, спросила Фланци.
Цирцея, честно говоря, не поняла, что имеет в виду кошка.
– Конечно же я не делала этого, Фланци! Откуда мне было знать, что Начало отпустит нас, если только я заберу магическую силу у матерей?
«Выходит, наша утончённая, идеальная Цирцея украла силу своих матерей из благородных намерений.
Ясненько. Однако тебе ещё есть чему учиться. Имей в виду, что как только ты присвоила магические силы своих матерей, разрушились и потеряли силу и все, когда-либо наложенные ими заклятия. Включая аварийную защитную систему, между прочим. Именно поэтому вы смогли вернуться и посетить многие королевства. Мы с тобой о многом должны поговорить, Цирцея. Тебе многому нужно научиться, и далеко не всё из этого можно найти в дневниках матерей и сборнике волшебных сказок, который читает сейчас Белоснежка.
Если бы только твои матери узнали о том, что она сидит в их доме, трогает их вещи... ты хоть представляешь, как они разгневались бы, Цирцея?»
Но Цирцее было уже всё равно, что подумают её матери.
«Прелестно, Цирцея, преле-естно», – иронично протянула Фланци.
Цирцее всегда казалось, что они с Фланци совершенно одинаково относятся к Люсинде, Руби и Марте. Да, разумеется, кошка любила их, однако Цирцея могла припомнить много случаев, когда злые сёстры настолько доставали Фланци своими выкрутасами и дешёвой театральщиной, что она на несколько дней убегала куда-нибудь, чтобы оказаться подальше от них.
Однако сейчас Фланци выглядела гораздо преданнее сёстрам, чем когда-либо прежде.
«Ты не права. Я всегда была предана твоим матерям, Цирцея. Всегда. Причём ещё задолго до твоего появления на свет. Не забывай об этом. Я видела, через что они прошли, чтобы вернуть тебя.
Видела, как они постепенно превращались в то, чем они стали сейчас – а всё из-за любви к своей ненаглядной Цирцее, между прочим. Ты считаешь, что они разрушали всё на своём пути? Считаешь их мерзкими тварями, убийцами? Так ведь то же самое я могу сказать и о тебе самой. Это ты сделала их такими, Цирцея. Твоя жизнь всему тому причина. Если в них не осталось ничего хорошего, так это потому, что всё лучшее, что было в них, они отдали тебе. Помни, Цирцея, ты – это они.
