Она действительно была не такой узкой, как казалось, и почти немедленно расширялась, превращаясь в достаточно просторное углубление, в котором можно было стоять во весь рост и ходить.
Эркюль Пуаро и Стефен Лейн последовали за полковником, а полицейские остались на берегу. В гроте было темно. Уэстон зажег электрический фонарь с мощной лампой и стал водить им вокруг себя.
— Места здесь достаточно, — констатировал он. А снаружи ведь даже не подумаешь…
Кружок света метался по полу. Эркюль Пуаро принюхивался. Уэстон заметил это и сказал:
— Воздух здесь почти приличный, не пахнет ни рыбой, ни водорослями.
Для тонкого обоняния Пуаро воздух был не только чист, но и слегка надушен. Он хорошо знал этот деликатный аромат: этими духами пользовались две знакомые ему женщины…
Фонарь больше не двигался.
— Мне кажется, что ничего ненормального здесь нет, — сказал Уэстон.
Пуаро указал ему пальцем на нечто вроде карниза, находящегося высоко на стене грота.
— Надо бы проверить, нет ли там чего-нибудь.
— Если там что-то есть, то только потому, что кто-то это туда положил.
Но мы можем посмотреть…"
"Получив это разрешение, Пуаро обратился к Лейну:
— Мистер Лейн, вы высокого роста. Не согласитесь ли вы убедиться, что на этом карнизе ничего нет?
Лейн повиновался, зацепившись одной рукой за край карниза и поставив ногу на выступ в скале. Вскоре его рука наткнулась на какой-то твердый предмет: эта была коробка…
Выйдя из грота, они разглядывали свою находку.
— Обращайтесь с ней осторожно, — предупредил их Лейн.
— На ней могут быть отпечатки пальцев.
Это была зеленая жестяная коробка с надписью «Сэндвичи».
— Наверное, осталась после какого-нибудь пикника, — сказал Филипс.
Прикрыв коробку своим носовым платком, он осторожно поднял крышку.
— Внутри лежали две плоские коробки поменьше, тоже из жести, явно для бутербродов, и три другие с надписями «соль», «перец» и «горчица».
Филипс открыл коробочку с надписью «соль». Она была полна до краев белым кристаллическим порошком.
Он открыл следующую и удивился.
— Смотрите-ка, они и в перечницу насыпали соль!
Он снял крышку с плоских коробок и больше не стал называть их содержимое солью. Взяв немного порошка на кончик пальца, он слегка лизнул его и повернулся к Уэстону.
— Это совсем не соль, сэр. На вкус порошок горький, и я скорее скажу, что это какой-то наркотик!
Полковник проворчал, красноречиво выражая одолевавшие его чувства:
— Это не упрощает наше дело!
Они уже были в отеле.
