Представляете себе восторг попавшего туда мальчугана! Мне показал его один старый рыбак, но я думаю, что теперь и рыбаки не знают, где он. На днях я попросил одного из них показать мне бухту Гномов, и он не смог мне ответить.
— А что это за гномы? — поинтересовался Пуаро.
— Не забывайте, месье Пуаро, что мы находимся в Девоне, — ответил Патрик. — Это край легенд. В Шипсторе тоже есть грот Гномов. Выходя из него, там надо оставить булавку в дань этим «полевым» домовым.
— Очень курьезно, — заметил Пуаро.
— В этом краю бродит множество историй о гномах и домовых.
Вам покажут курганы, где они держат совет, и фермеры, возвратившись домой после веселого проведенного вечернего застолья, совершенно серьезно рассказывают, что по дороге их дразнили гномы.
— По-моему, это означает, что они здорово заложили за воротник! — вмешался Хорас Блатт.
Пуаро улыбнулся и сказал:
— Вы даете слишком прозаичное объяснение. Легенды следует уважать.
Посмотрев на часы, Блатт встал.
— Извините меня, — сказал он, — но я иду ужинать.
Меня интересуют пираты, а не гномы, Редферн!
— Ступайте, — откликнулся Редферн. — Надеюсь, что гномы отомстят и будут сегодня ночью дергать вас за ноги!
Блатт ушел, и Пуаро заметил:
— Для человека, одолеваемого демонами наживы, мистер Блатт, на мой взгляд, обладает весьма романтическим воображением.
— Это объясняется, видимо, тем, что его ум еще не достиг полного развития, — с полной серьезностью ответил Редферн. — Таково мнение моей жены. Подумайте только, он как подросток не читает ничего, кроме детективных романов и рассказов о диком Западе!
— Вы считаете, что у него умственный возраст подростка?
— А вы разве так не считаете?
— Я его слишком мало знаю.
— Должен сказать, что я его знаю не лучше, — признался Редферн. — Я с ним два раза выходил в море, но быстро заметил, что он на воде не любит быть в компании и предпочитает оставаться один.
— Это довольно странно. На суше у него совсем другие вкусы.
— Что верно, то верно, — рассмеялся Редферн. — Нам с огромным трудом удается избавиться от его предприимчивости.
Дай ему волю, это место быстро бы превратилось в нечто среднее между Маргейтом[2] и Ле Туке..
Пуаро промолчал, внимательно изучая лицо своего собеседника. Это было лицо счастливого человека. Внезапно Пуаро произнес:
— У меня впечатление, мистер Редферн, что жизнь кажется вам прекрасной!
Патрик удивленно взглянул на него.
— Конечно, — ответил он. — А разве это не так?
— Да, так! И вы правы, наслаждаясь ею. Я вас поздравляю.
