— Мне никогда такое не пришло бы в голову… Я о таком и не промышляла… Молодая мисс показалась мне странной, но…
Нетерпеливый жест врача заставил ее начать свой рассказ заново."
"— Ну так вот. Я увидела молодую мисс в номере миссис Редферн. Она стояла у умывальника и держала в руках маленькую коробочку. Завидев меня, она очень удивилась. Я тоже, потому что мне показалось странным, что она зашла к вам в комнату, мадам, когда вас там не было… Но я решила, что она вернулась за чем-то, что она вам одолжила… Она сказала: «Я пришла за этим!» и вышла…
Кристина еле слышно прошептала:
— Мое снотворное…
Врач резко повернулся к ней.
— Откуда она знала, что оно у вас есть?
— Я ей однажды дала одну таблетку. Это было на другой день после убийства. Она пожаловалась мне, что у нее бессонница… Я помню меня спросила, хватит ли одной таблетки. Я ответила: «Да, вполне. Это очень сильное средство», — и посоветовала ей никогда не брать больше двух!
— А она выпила шесть! — воскликнул Несдон.
Кристина утерла слезу.
— Это моя вина! Мне следовало запереть таблетки на ключ!
— Это было бы более разумно, — бросил Несдон, пожимая плечами.
Не сдержав слез, Кристина в отчаянии расплакалась.
— По моей вине она умирает…
— Нет, — жестко произнес капитан Маршалл, — вам не в чем себя винить. Линда знала, что она делает. Она сознательно выпила шесть таблеток. И может быть… может быть, так даже лучше!
Его взгляд устремился на листок бумаги, который он держал в руках, тот самый листок, что Пуаро без слов протянул ему чуть раньше.
Розамунда Дарнли отчаянно запротестовала:
— Я в это не верю! Я никогда не поверю в то, что Линда убила Арлену!.. Это невозможно!.. Это доказывают свидетельские показания!
— Да, она не может быть виновной! — присоединилась к ней Кристина. — Она была в глубокой депрессии, и ее воображение…
В дверь вошел полковник Уэстон.
— Что происходит? — спросил он с порога.
Несдон взял письмо Линды из рук Маршалла и протянул его начальнику полиции.
Тот прочел его и вскричал с выражением недоверия на лице:
— Что это значит? Здесь нет и слова правды! Это совершенно невозможно!
И, уверенным голосом, он еще раз повторил:
— Это невозможно! Вы согласны со мной, Пуаро?
— Я боюсь, — сказал Пуаро, — что это все же возможно.
Он говорил медленно, и в его голосе звучала грусть.
— Но, мсье Пуаро, — вмешалась Кристина Редферн, я же все это время была с ней. Я была с ней до без четверти двенадцать. Я заявила об этом полиции.
— Да, мадам, — ответил Пуаро.
