– Дедушка Илья, а почему рыба луча не боится и не уплывает? – спросил я, скидывая болотные сапоги и взбираясь на нары.
– Так она ж слепнет, потому и не уплывает.
– А бывает такая рыба, что света боится? – спросил Макс."
"– Бывает, – ответил дед Илья, загружая печку очередной порцией поленьев. – Например, чебак. Да и щуку трудно лучить, хотя сегодня щурёнка всё же взяли. А вот налим, ленок да хариус света не боятся.
Перед сном дед Илья разбинтовал мой пораненный палец и рассмотрел его при свете свечи.
– Ну вот, заживает твоя «производственная травма», – сказал он удовлетворённо.
– Сейчас мы его ещё зелёнкой помажем, но забинтовывать больше не будем, чтоб не загноился. Пусть подсыхает.
– Дедушка Илья, а тайменя можно заколоть острогой? – снова пристал я к старому рыбаку.
– Тайменя-то? Можно, отчего ж нельзя, – ответил тот, раскуривая трубку и пуская по зимовью пласты синего дыма.
– Большого? – поинтересовался Макс, располагаясь на нарах рядом со мной.
– Ну, это уж какой попадётся, – ответил дед Илья.
– А вы какого кололи? Большого? – сонно пробормотал я.
– Острогой-то? Не, острогой я шибко большого не бил. А вот с ружья как-то на перекате огромного стрельнул, всё равно что бревно, сейчас таких уже нет, – проговорил дед Илья, покашливая, и задумался о чём-то. – Мы тогда – в шестьдесят втором – шли с зятем на дюральке[27] вверх по Мульмуг'e на его участок…
Засыпая, мы слушали тихий скрипучий голос деда Ильи и ровное уютное гудение печки. Но утром я так и не вспомнил, как же дед Илья застрелил тайменя.
Спали мы долго, до полудня, пока дед Илья не разбудил нас:
– Вставайте, курортники, пора сеть проверять!
Мы поели ухи, приготовленной дедом Ильёй, и отправились к берегу, где оставили лодку. За ночь она полностью сдулась и лежала на заиндевевшей траве бесформенной чёрной кляксой. Мы накачали её и поплыли к сети, стоявшей на протоке. Поплавки в двух местах были утоплены. В одном месте сидела такая же щука, какую мы поймали вчера вечером, а в другом – парочка очень крупных чебаков.
Рыбы были ещё живые. Мы сняли сеть, а добычу положили в металлический садок.
Из сети на отбойнике мы вытащили два десятка хариусов, и все они были окоченевшими. Несмотря на течение и холодную проточную воду, хариус быстро погибает в сети, в отличие от щук и чебаков, которые могут жить в намотанном на себя капроновом коконе несколько суток. Но при этом хариусы были свежие и вполне годились в пищу.
В этот день мы снова ловили рыбу на перекате.
