Вот просушу посудину да продам, а с нею и остальное барахлишко таёжное, – ответил дед Илья.
– Дедушка, а вы нам продайте, – попросил я, – мы с другом рыбаки, мы на мордушку налимов ловим.
– Да, – подтвердил Макс. – А прошлым летом Серёга на Колхозных озёрах даже карася огромного поймал на удочку.
– Карася?! – притворно удивился дед и улыбнулся. – Ну, тогда и вправду рыбаки, карась – рыба знатная."
"Так, случайно разговорившись, мы познакомились с дедом Ильёй. Ему шёл восьмой десяток, он был небольшого роста, сухой, со смуглым морщинистым лицом и седой широкой бородой.
Дед Илья сильно хромал и ходил, опираясь на старую, обшарпанную палочку с кривой засаленной ручкой. Одну ногу ему несколько лет назад отрезали ниже колена, и её заменяла самодельная деревянная культяпка. Всю жизнь дед Илья провёл на охоте и рыбалке. Не бросил любимое увлечение и после увечья – бродил, хромая, с ружьём или удочкой недалеко от города. Но в последнее время стала болеть и вторая нога, и дед Илья сидел дома, лишь изредка выходя на улицу.
Он был добрый, но одинокий, а поэтому нелюдимый и замкнутый человек. Но мы с Максом почему-то сразу нашли с ним общий язык. Дед Илья пообещал продать нам лодку после того, как съездим с ним в тайгу.
– Старый я стал. Пора помирать. Вот поможете мне в тайгу сходить да попрощаться с нею, тогда и продам вам лодку. И сетки продам.
На остров Тополиный вела напрямик тропа по тайге через Колхозные озёра. Но дед Илья попросил своего дальнего родственника забросить нас на «жигулях» до турбазы «Чебачок», что выше по реке, а оттуда мы уже могли спуститься сплавом, и родственник нехотя согласился.
В полном молчании добирались мы до места, но когда родственник высадил нас на берегу, хмуро попрощался и уехал, мы оживились.
– Сейчас накачаем лодочку и дунем вниз по течению! – обрадованно сказал дед Илья, вытряхивая плавсредство из прорезиненного мешка.
Мы с Максом бросились помогать ему. Накачав судно, уселись в него, оттолкнулись от берега, и река весело и стремительно понесла нас вниз.
Гилюй в тот день был полноводным, с сильным течением, мы быстро доплыли до острова Тополиного. По занесённой илом тропе, сквозь заросли ивы направились вглубь острова. Чем дальше мы уходили от берега, тем выше становились деревья. На смену ивам пришли тополя, а за ними лиственницы. Но вот тропа неожиданно закончилась, и на небольшой поляне перед нами выросло как из-под земли старое, покосившееся зимовьё.
