Опять перевязь, только генеральская..."
"– Граждане Раканы, – король резко повернулся к замершим фигурам, – мы были слепы и не боимся признаться в этом. Мы не могли поверить, что среди вставших на нашу сторону найдется человек, способный на подобные зверства.
Во времена Эрнани Святого с теми, кто обманул доверие государя и кто его именем творил зло, поступали просто – его отдавали на суд городу. Мы возвращаем этот обычай. Генерал Карваль, выдайте преступника жителям Раканы, огласите нашу волю и возвращайтесь.
Если Айнсмеллер останется жив, он будет навеки изгнан из Талигойи.
Осужденный рванулся сильно, но неумело, сержант-южанин ухватил его за плечо. Бывший комендант извернулся и свалился на пол, не желая идти. О пощаде он не просил – то ли потерял голову, то ли понимал, что бесполезно.
– Если не идет, тащите, – бросил Альдо и отвернулся от бьющейся в руках солдат бело-золотой фигуры. – Маршал, распорядитесь разделить имущество Айнсмеллера между родственниками несправедливо казненных.
Следует провести тщательнейшее расследование. Вы меня поняли?
Глаза Ричарда, большие, словно ложки, перебегали с цивильного коменданта на сюзерена и обратно, Придд любовался кружащими в небе голубями, Матильда молчала, комкая золотистые оборки. Себя Робер не видел.
– Эпинэ, вы меня поняли?
– Да, Ваше Величество, – собственный голос показался Роберу чужим и хриплым, – я понял.
– Цивильным комендантом Раканы мы назначаем герцога Окделла, – монаршая рука легла на плечо Дика.
– Сын великого Эгмонта не совершит ничего бесчестного. Мы уверены в нем, как только Ракан может быть уверен в Окделле.
– Мой государь, клянусь не запятнать имени Раканов и чести Окделлов!..
– Герцог Окделл, – губы Придда изогнула улыбка, – разрешите поздравить вас с новой должностью. Нет сомнений, что вы заслужите одобрение государя и любовь народа.
– Благодарю вас, герцог, – сверкнул глазами Дикон. Эти двое не замечают ничего, кроме своей вражды.
И хорошо, что не замечают.
– Я исполнял приказ!.. Только приказ!!! – дикие вопли мешались с колокольным звоном, словно кровь с медом. Можно было не смотреть, не слушать, не думать, но Робер шагнул к балюстраде. Никола исполнил приказ в точности: Айнсмеллер, без мундира и шпаги, в одной рубашке полетел в толпу, словно свежеванный кролик в кипящую похлебку.
Разноцветное месиво колыхнулось, принимая подачку, замелькали лица, кулаки, плечи.
