Никола говорил о том, что в художествах Сузы-Музы замешан кто-то из гимнетов. Найти бы этого «кого-то», пока до него не добрался Айнсмеллер. И не забыть о мальчишках, оравших здравицы Эпинэ. Если дойдет до Альдо, может случиться всякое.
Распорядитель что-то прошипел Придду. Тот небрежным движением поправил воротник и неспешно двинулся за разряженными в черное, багряное и золотое вассалами Дикона. За Спрутом потянулся Дом Волн. Замыкали шествие Удо Борн и Берхайм. Хорошо, что среди прискакавших в Олларию страдальцев не обнаружилось вассалов Эпинэ, а вот Дикону предстоит решать, кто из Карлионов настоящий – его дед по матери или агарисское недоразумение.
Удо, стараясь не смотреть в сторону соседа, мерно печатал шаг. Нужно съездить с ним к Капуйль-Гизайлям. Когда придет ответ от Лионеля, герцог Эпинэ должен быть у прелестной баронессы завсегдатаем, а Айнсмеллер – с этим свыкнуться. Если б не Удо, Робер не отказался бы провести с красавицей пару ночей, но Борн отправил маленького барона к морискиллам первым.
Иноходец так и не понял, влюблен Удо или душит в чужой спальне свою тоску, но делить с другом женщину неприятно, даже если она нужна обоим не больше, чем они ей.
– Монсеньор, – сообщил еще один распорядитель, – пора!
– Хорошо.
Ветер в лицо и солнце. Этого достаточно для полного счастья, только длится такое счастье меньше минуты. Робер прикрыл глаза ладонями, привыкая к свету.
– Эпинэ, вам плохо?
– Нет!
– Вы уверены? – Его Высокопреосвященство озабоченно сжал запястье Робера.
– Вам следует беречь сердце, оно вам еще пригодится.
– Спасибо. Вы покидаете Его Величество?
– Я исполнил приказ Его Святейшества, – довольно сухо пояснил кардинал, – но присутствие на балах и гуляньях в обязанности духовных пастырей не входит. Я намерен посетить Багерлее, а вам предлагаю посетить меня. После празднеств.
– Благодарю, Ваше Высокопреосвященство.
– Идите, герцог, короли не любят ждать. И мой вам совет – не принимайте все так близко к сердцу. Оно у вас одно.
У человека не только сердце одно, но и голова, и совесть, и душа, наконец. Робер, довольно невежливо отстранив верных вассалов герцога Окделла, присоединился к сюзерену. Альдо стоял на храмовой террасе, и солнце плясало на фамильном венце. Рубины, изумруды, сапфиры вспыхивали и гасли, а король смотрел вниз, на своих подданных, после начала церемонии допущенных в Ноху. Подданных было много, стражи тоже. Эпинэ заметил шляпу Никола и немного успокоился.
