Она никуда не делась, это на «Эберхарде» кое-как поставили паруса и бросились на помощь флагману. Из последних сил. Фрошеру пришлось оставить их в покое, только надолго ли?
– Ты цел? – фок Шнееталь, тоже живой.
– Господин шаутбенахт...
– Мы набираем воду, – корабельный плотник щурит красные, заплывающие слезами глаза, – очень быстро. Два бье в трюме. Мы залатали дыру у канатного ящика, но где-то еще одна... Мне нужны люди у помп и в трюмах.
– Иду, – прохрипел фок Шнееталь, хватая Йозева за плечо, – оставляю.
.. батарею левого борта на вас.
Капитан «Ноордкроне», отбросив рупор, кинулся вниз. Зепп оглянулся. Палуба казалась вымершей. Бо́льшая часть орудий уцелела, но людей у них почти не осталось. «Оставляю батарею на вас...» Это Йозев понял. Все стало на свои места. Он – артиллерист верхней палубы, и он будет стрелять, пока есть порох и цела хотя бы одна пушка.
– К орудиям! – заорал Зепп, хватаясь за теплый, тяжелый ствол. Кому он кричит? Мертвым, раненым, самому себе?
Он не понял, откуда они появились.
Спрыгнули сверху, вылезли из люка, прибежали со шканцев, поднялись с окровавленной палубы, как и он несколькими минутами раньше.
– Баньте, – рявкнул Йозев в капитанский рупор, чувствуя, что его подхватило и понесло, – как положено! А то руки поотрывает!
Прибежали подносчики пороха с картузами. Кто их прислал? Шнееталь? Ойленбах?
Пушки заряжали быстро и при этом чудовищно медленно, а «Франциск» приближался молча и равнодушно, сокращая дистанцию до пистолетного выстрела.
– Готовьс! – у него не было ни платка, ни шпаги, пришлось содрать с шеи превратившийся в жгут шарф. – Фитили...
Альмейда выстрелил первым. Тяжелые пушки промолчали, ударили батареи второй и верхних палуб, картечный залп прямо-таки вымел шканцы и шкафут «Ноордкроне». Как Зепп выжил, он не понял. Двоих канониров разорвало в куски, подносчик упал с оторванной рукой. То есть сначала упала рука, она лежала на красных досках, словно желая их процарапать.
Зепп отвернулся, схватившись за горло. Обломки и тела, тела и обломки. Отец Александер, придавленный грот-реем, груда тел у обломка мачты, мертвый боцман, вцепившийся в свою дудку. Стоны, ругань, треск дерева... Где адмирал? Где фок Шнееталь? Ойленбах? Блаухан?
«Я оставляю батарею на вас...»
Качнувшись, Йозев Канмахер оперся спиной о лафет орудия. Заряженного, они успели зарядить. Точно успели, это он помнил.
