– Нет, – не согласился Вальдес, – ты рехнулся. Ни один человек в здравом уме не станет слушать про варитов и агмов, если он, конечно, не бергер. Но день и вправду был дурной.
– Ты о чем? – Красное небо больше не держало за глотку, можно было думать, слышать, слушать.
– Я родился в Хексберг, – Вальдес посторонился, давая дорогу матросу с фонарем, – да еще на Весенний Излом. Здешние ведьмы меня любят, а я их... Они хорошие девочки, наши ведьмы, если их баловать, но сегодня им было плохо.
"
"– Теперь сошел с ума ты? – предположил фельпец. Проснувшийся ветер наполнял паруса «Астэры», берега и горизонт исчезли, остались только звезды и прибрежные огни.
– Я здоров, – с достоинством произнес Ротгер. – При случае спроси моего друга Вернера или моего дядюшку Вейзеля, они подтвердят. Просто я все время забываю, что ты из добродетельного Фельпа, где никогда ничего не происходит.
Горящие галеры, мертвая девушка на черных досках, плачущая красавица на белом коне, щербатое, хихикающее чудовище, люди, вообразившие себя крысами.
..
– Да, – согласился Луиджи Джильди, – в Фельпе ничего не происходит. Так что случилось с вашими ведьмами?
– Ты смотрел в закат, а надо было смотреть на Хексберг.
– Ее же не было видно, – припомнил Луиджи.
– Именно. Когда вершина в тумане и в заливе стихает ветер, ведьмы плачут. А плачут они редко. Только к нашей войне это не относится. Я бы советовал вам с Рангони утром прогуляться.
Дорогу ты теперь знаешь.
– Думаешь, уже завтра?
– Не завтра, нет. – Вальдес вскинул голову, словно принюхиваясь. – Завтра шван не утихнет, и послезавтра тоже... Но вам нужно привыкнуть к Энтенизель, а Энтенизель к вам.
Глава 9
Ракана (б. Оллария)
399 года К.С. 12-й день Осенних Молний
1Ричард Окделл неотрывно смотрел на гайифскую шкатулку, больше трех веков пролежавшую под рукой мертвого узурпатора, и не верил своим глазам.
Кто бы ни был расписавший ее художник, он видел тот же призрак, что и Ричард. Высокие травы гнулись под порывами стихшего сотни лет назад ветра, рвался к красному круглому солнцу черный, зубчатый столб, а над ним кружили птицы, злые и тревожные, как сам закат.
Тайна блуждающей башни вряд ли будет разгадана, а что скрывает шкатулка Франциска... или не Франциска? Юноша провел указательным пальцем по багровой лаковой поверхности.
