Готфрид, если хочет остаться кесарем, не может его не отдать, а Бруно – не исполнить.
До адмиралов высочайшее дозволение выйти в море доберется дня за два, до Гельбе – через пять, то есть не сегодня-завтра. Выступит «гусь» не раньше, чем через два-три дня.
– Вы очень задумались, Герман. – Ойген Райнштайнер – диво-дивное – улыбался. – А от задумчивости можно простудиться. Нам следует проследовать в вашу ставку и найти вина.
– Вы замерзли? – не поверил своим ушам превращенный в Германа Жермон.
– Ни в коем случае, – слегка поклонился барон, – но вы меня назвали по имени, и я также испытываю определенное желание перейти на «ты».
Нам просто необходимо выпить на брудершафт.
3"
"Все осталось прежним, и все стало другим. Так всегда бывает, когда кто-то уходит в никуда. Даже если горят свечи, шелестят бумаги, звенят стаканы, оставшимся – темно, холодно и пусто. Это чувствуется каждым словом, каждым вздохом, каждым глотком...
– Господа. – Альмейда возвышался над дубовым, застеленным вишневым бархатом столом, за спиной адмирала стремилась в вечность «Каммориста» и качалась, подпирала потолок гигантская тень.
– Западный флот Дриксен ждет должного ветра. Конрайо![28]
– Конрайо! – Если с Альмейдой что-нибудь случится, флот поведет Антонио Бреве.
– Конрайо! – Себастьян Берлинга тоже был на «Каммористе», а сейчас командует авангардом. Он не просто хочет боя, он его ждет так, что Варотти и не снилось.
– Конрайо! – Вице-адмирал Хулио Салина спокоен и холоден, как сжатая пружина. Его «Марикьяра» уступает только «Франциску Великому».
– Конрайо! – Если б Филипп Аларкон не командовал «Франциском», он бы водил авангард или арьергард.
– Конрайо! – Ротгер Вальдес будет смеяться даже в Закате.
– Дождались? – Фок Таннер смотрит перед собой. – Что ж, давно пора!
– Дождались, да не совсем, – на губах Вальдеса порхала всегдашняя улыбочка. – Это тебе на твоих каменюках все равно, когда яйца колотить, а бедным дриксам при таком волнении порты нижних палуб позаливает. И как им по твоим бастионам бить прикажешь?
– Ну так скажи, когда шван[29] с галопа на рысь перейдет, – буркнул Лаузен.
– Дня через четыре, – в темных глазах блеснули голубые хищные искры, – не раньше, но и вряд ли позже.
– Кальдмеер тянуть не станет. – Капитан флагмана был чистокровным марикьяре и при этом солнечным блондином. – Он снимется с якоря при первой же возможности.
– Шестнадцать кошек ему в помощь, – пожелал Вальдес. – Давненько я не встречал господина адмирала цур зее[30].
