Вместе с Колиньярами, принцем и целой сворой всяческой сволочи.
– Разрубленный Змей! – Марсель Валме залпом осушил бокал и тут же наполнил. – Видимо, следует предположить, что в Олларии вспыхнула чума?
Пожалуй, что и чума. В некотором смысле. Закатные твари, с чего же начать?
– Валме, – Чарльз потряс головой и с силой ущипнул себя за ухо, отгоняя подступивший с ножом к горлу сон, – скажите, что вы знаете, а то, боюсь, я не доберусь до конца.
– Мы знаем, что во Внутренней Эпинэ случился мятеж, а Манрик загнал тех, кого невзлюбил, в Багерлее.
Вместе с королевой.
– Тогда вы не знаете ничего, – поморщился Давенпорт. – Резервная армия, которую собрал Манрик, перешла на сторону Ракана...
– Кого? – не понял виконт. – Ракана? Этот-то откуда взялся? Не хочу показаться недоверчивым, но вы уверены, что не спите?
– Леворукий и все его кошки, – с тоской произнес Чарльз, – если б я спал... Альдо Ракан как-то затесался в ряды мятежников. Симон Люра... вы его знаете?
– Понаслышке. Он связан с Манриками?
– Так думали.
Люра вызвался утихомирить восставших и предал. Королевскую армию разнесли в пух и прах, Ракан двинулся на столицу, к нему стали примыкать гарнизоны. Все нанятые Манриками, между прочим. Обстрелянных сплавили на север, вместе с Лионелем, и он таки разнес каданцев вдрызг. Хоть какая-то радость!
Дверь открылась и закрылась, пропустив лекарского вида мещанина и двух слуг, уныло зажужжала отчего-то не уснувшая муха. Шадди не несли. Чарльз еще разок щипнул себя за ухо.
– Сейчас... Я сейчас...
Валме сочувственно кивнул. Год назад он не вылезал от куаферов и играл в карты на любовниц, а теперь перед Давенпортом сидел офицер. Чего только не бывает, но в Олларии виконту делать нечего. Пусть едет в Придду или домой, к отцу, хотя Марсель Валме не похож на человека, готового все бросить и сбежать, как эти...
– Подонки!
– Простите?
– Манрики – трусы, – раздельно произнес Чарльз Давенпорт, – а Рокслеи, Придды, Краклы, Вускерды – подонки.
Ну а Морена я сам убью.
Валме не ответил – сидел, смотрел, ждал продолжения. Только как рассказать едва знакомому человеку об удивленных глазах Фердинанда, улыбочке Генри Рокслея, пятнистой физиономии Кракла? О том, как звенело разбитое стекло, запах пороха мешался с ароматом дыни, громко вопила фрейлина в желтом, а голова кружилась от высоты, бессильной злости и содеянного?
– Ваше шадди, – зеленая девица хлопнула на стол поднос с кружками.
