– Сударыня, что вы имеете в виду?
– Не нужно лжи, – потребовала Айрис, хотя врать он еще и не начинал. Ясновидящая она, что ли?
– Герцогиня, – без сомнения, здесь подслушивают и подглядывают, – прошу вас оказать мне честь и пройтись со мной по саду.
– Я не намерена гулять с предателями и клятвопреступниками, – будь Айрис Окделл лошадью, она бы повернулась задом и принялась лягаться. И жаль, что она не лошадь, с лошадьми Иноходец Эпинэ разговаривать умел, с закусившими удила девицами – нет.
– Ваша покровительница обещала, что вы меня выслушаете.
– Ничего такого Катари не обещала, более того, она честно предупредила, что толку не будет. – Я надеюсь, вы исполните ее пожелание.
– Герцогиня Окделл и будущая герцогиня Алва не нуждается ни в чьем покровительстве. – Сейчас фыркнет или зубами клацнет. – Я выслушаю вас, но здесь.
– Ваша мантилья, Айрис, – светлокосая дуэнья, которую Робер уже видел, стояла на пороге с ворохом одежек в руках, – и ваш плащ. Сегодня солнечно, но прохладно.
– Благодарю вас, сударыня, – Эпинэ был готов расцеловать догадливой даме руки. – Герцогиня, позвольте.
Робер ухватил подбитый мехом плащ и водрузил на плечи Айрис. Та в очередной раз дернулась и прижала уши, но не укусила.
Негаданная помощница сунулась было с мантильей, но девица Окделл прикусила губу и прянула куда-то вбок, где обнаружился спуск в очередной садик, засыпанный ржавой листвой.
От мысли подать даме руку Робер предусмотрительно отказался.
Сестра Дика кентером проскакала мимо пары замерзших статуй, обогнула кучу можжевеловых веток, прикрывавших какие-то цветочки, и остановилась у молчащего фонтанчика, в чаше которого плавали кленовые листья.
– Я слушаю! Что вам угодно? – будь у Эгмонта столько решимости, он бы не проиграл. Или не восстал, как бы его ни тащили под уздцы.
Ему угодно прекратить навалившееся на всех безумие, а для этого нужна ты. Даже не ты, а твой Надор, но Катари не ошиблась. Айрис не откажется ни от Ворона, ни от войны, говорить с ней о выборе между аббатством и герцогством глупо.
Остается одно.
– Сударыня, – одна радость, вранья будет меньше, – если кто-нибудь узнает о нашем разговоре, меня, самое малое, ждет Багерлее, но я вынужден быть с вами откровенным. Вы хотите спасти герцога Алва?
Потеряла дар речи? Может, не стоило так сразу? Рука Айрис Окделл рванулась к воротнику, губы побелели. Лэйе Астрапэ, она же больна, Дикон говорил.
