Полумориск приветливо фыркнул, Робер рассеянно погладил золотистую морду и вскочил в седло. Солдаты последовали примеру маршала, откровенно радуясь отъезду. Опять ссорились с северянами? Сколько можно!
– Жильбер! – молодой Сэц-Ариж, которому Карваль скрепя сердце доверил Монсеньора, тоже был хмур. Не отошел после казни?
– Да, Монсеньор.
– Подождем виконта Лара. Он едет с нами, потом вы проводите его назад и вернетесь за мной.
– Так точно, Монсеньор.
Эпинэ надвинул на глаза шляпу, расправил краги перчаток. Слуги распахнули ворота, в глаза ударила свежая позолота.
Вепри Окделлов садовыми сонями вцепились в позеленевшие бронзовые лозы. Лэйе Астрапэ, как можно навешать в чужом доме своих гербов?! Хотя жил же Франциск во дворце Раканов, и ничего. Победитель на то и победитель, чтоб получить все... Или сломать шею.
Похожий на капрала конюх вывел гнедого жеребчика, весьма недурного. Реджинальд Ларак некрасиво, но и не безнадежно, залез в седло и уставился на Робера. Иноходец поднял бровь и шевельнул поводьями.
Звонко щелкнули створки ворот, и Эпинэ не удержался:
– Как вы себя чувствуете в новом доме, виконт?
Виконт вздохнул и насупился. Что ж, вздох тоже можно считать ответом. Кавалькада порысила через площадь. Звон подков казался гулким, словно ночью, наверное, от пустоты. Жители столицы предпочитают отсиживаться по своим норам и правильно делают. Эпинэ обернулся к Реджинальду:
– Мы одни, я вас слушаю.
– Монсеньор, – лицо Ларака стало отчаянным. – Монсеньор... Я говорю с вами, потому что моя хозяйка.
.. Моя бывшая хозяйка и другие люди... Я служил в казначействе и жил у мещан... обеды мне приносили из трактира...
Очень трогательно, зато теперь наследник Окделлов нигде не служит и живет в особняке Ворона.
– Сударь, – блеющий толстяк на дорогой лошади выглядел тошнотворно, – я вас не понимаю.
Ларак что-то проглотил, видимо, не до конца, так как сглотнул еще раз.
– Сударь, я должен вам сказать... Альдо Ракан принес Талигу и Олларии неописуемые несчастья!
– Что вы имеете в виду? – Робер уставился на собеседника так, словно видел его впервые.
Услышать такое от сына благородного Эйвона?! Не от Дика, видевшего Варасту и Эпинэ, а от этого хомяка подвального? Реджинальд истолковал удивленье Робера по-своему.
– Я все равно скажу, – выпалил разбушевавшийся толстяк, – а потом можете отдать меня Айнсмеллеру как предателя. То, что вы делаете, это, это...
Ритором кузен Дика был никудышным, слов ему не хватило, а может, он испугался собственной смелости.
