Ибо, поразив изменщика в чрево, благочестивый теньент облегчил участь его, – изрек Бонифаций, поворачиваясь к ошалевшему от исповеди Давенпорту. – Останься убиенный ызарг жив, сотворил бы он немало пакостей. Ты же, спровадив грешника в Закат, уберег душу его от новых грехов, и ждать Рокслею Возвращения, сидючи в зловонной трясине не по шею, а токмо по пояс. Все приятственней.
– То есть, – поддержал богословскую беседу Марсель, – против некоторых братьев во Ожидании можно злоумышлять?
– Не злоумышление сие, – нахмурился епископ, – но братская помощь.
Прерывая жизнь грешных, ты обрываешь цепь непотребств, ими творимых, что угодно Создателю нашему и всем добрым людям. Если ты не убьешь врага твоего, он убьет тебя. А не тебя, так ближних твоих. И наступит в Талиге разорение и мерзость, возрыдают вдовы, заплачут сироты, и опечалится Создатель, когда вернется, и спросит сильных: как допустили сие? И сгинут в Преисподней те, кто не защитил дом свой, и край свой, и женщин своих.
Уразумел?
– Уразумел, – совершенно искренне произнес Валме. – Чарльз, убивай своего Морена на здоровье.
2Марсель умирать будет – дурака валять не перестанет. Чарльз дорого бы дал за уменье болтать ни о чем. Когда говоришь, к тебе не лезут с расспросами и советами, пусть трижды благими. Когда говоришь, не думаешь Леворукий знает о чем.
– Спасибо, Валме, – постарался перехватить словесный мяч Давенпорт, – я сделаю это при первой возможности.
– Не ставят удовольствие впереди дела, – прогудел епископ, – как не ставят кисель впереди похлебки.
От тебя не мести ждут, как бы сладка она ни была.
– Я помню. – О деле говорить проще, а Бонифаций, даром что ораторствует, как клирик, соображает, как маршал. – Я доложу Савиньяку обо всем, что видел в Олларии и здесь, а затем через Бергмарк проеду в Ноймаринен и Гельбе. К концу зимы доберусь.
Смешно, но если б он не расстался с Анселом, то был бы уже в Ноймаринен и почти наверняка встретился бы с Алвой, которого искал.
Если Ворона нет в Тронко и если он проезжал через Валмон, он может быть лишь на севере.
– Зимой в горах лавины, – напомнил Валме, – а это хуже, чем дриксы и гаунау.
– Мне лавины не опасны, – откликнулся Чарльз, ловя мелькнувшую и ускользнувшую мысль, – я, в отличие от тебя, езжу молча.
– А я не гуляю по горам, – отпарировал Марсель. Жаль, что он остается. Даже странно, как быстро они стали друзьями.
