Закрывая дверь, вдруг почувствовала, как бешено колотится сердце у нее в груди, как трясутся руки, какая слабость в ногах и во всем теле. «Не хватало еще от восторга в обморок грохнуться», – непроизвольно подумала она, повернулась к Владиславу и всем телом приникла к нему, содрогаясь от рыданий.
Варяг, не раздеваясь, стоял в прихожей, обнимая Вику, гладя ее по волосам, не в силах утешить, сам едва держась на ногах.
– Владик, дорогой! Это просто какое-то чудо, волшебство! Я весь вечер о тебе думаю… И ты – здесь.
Какой подарок для меня, ты просто не представляешь, любовь моя."
"Вика наконец-то смогла оторваться от сильной груди Владислава и, немного успокоившись, вдруг спохватилась:
– Но что это с тобой? Кто тебя так?
Варяг, не обращая внимания на вопрос, тихо спросил:
– А где же твой муж?
Вика застыла, широко открыв глаза:
– Нет. Его нет.
Владислав молча снял дубленку. Вика автоматически про себя отметила, что рукав дубленки порван, что на дорогой рыжей замше темнеют какие-то пятна, грязный свитер на Владике расползся снизу, замызганные брюки были подобны старой половой тряпке, от которой несло машинным маслом.
Она набрала побольше воздуха в легкие и собиралась уже перевести разговор на другую тему, как вдруг снова разрыдалась и неожиданно для себя выпалила сквозь слезы:
– Я тогда все тебе наврала, Владик. Нет у меня никакого мужа. И сына тоже никакого нет. Есть только дочь Лиза. Твоя дочь. Слышишь? Слышишь? Слышишь?
Владислав в этот момент вешал дубленку на крючок.
Услышав эти слова, он замер, потом медленно повернулся к ней.
– Что ты сказала? – хрипло переспросил он, глядя на нее.
Вика, испугавшись своих слов, смутилась, затихла и, закусив губу, твердила про себя: «Что я наделала? Что же я наделала?»
Она развернулась и быстро прошла в комнату. Он догнал ее, взял за плечи, повернул к себе.
– Повтори, что ты сказала, – попросил он. Дрожа всем телом, с глазами, полными слез, она лишь мотнула головой в сторону письменного стола, на котором с фотографии в кокетливой резной рамочке улыбалась ее дочь Лиза.
Владислав отпустил ее и подошел к столу. Взяв со стола фотографию, долго ее разглядывал. Вика следила за ним, растерянно растирая ладонью слезы, которые не переставая струились по щекам. Наконец он повернулся к ней. Он не улыбался. Но она вдруг увидела, что глаза его сияют.
– Все бабы – дуры, – констатировал он и, подойдя, обнял ее. – Зачем врала?
Вика не знала, что ей ответить.
