А бродяги всегда стояли на низшей ступени и составляли лагерные отбросы. Их презрительно именовали «чертями», и годились они на то, чтобы драить «отходняк» и выносить «парашу». Ни один стоящий мужик не протягивал «черту» руки даже в том случае, если на воле они были соседями по дому и пили водку из одного стакана. В камерах их обходила стороной кружка с «чафиром», им не полагалась целая сигарета. А в карцере, даже в самый лютый холод, когда мужики жались друг к другу спинами, чтобы сохранить в теле остатки тепла, «чертями» пренебрегали и держали у самого порога.
Немолодой прапорщик распахнул перед Владиславом дверь и хмуро произнес:
– Проходи!
В приемник-распределитель Варяг вошел, спрятав поглубже отвращение – в нос ударил кислый запах рвоты, давно не мытых тел и человеческих испражнений. Бродяги лениво посмотрели на вошедшего. Опрятен до неприличия, на бича не похож. Кто же это?
Законным полагалось входить в камеру не спеша, с видом хозяина и во избежание возможных недоразумений бросить в настороженные лица короткую фразу:
– Я за вора!
Но «предвариловка» являлась совсем не тем местом, чтобы козырять короной.
Такая крупная рыба, как вор, сюда попадает по недоразумению и выглядит беззубой щукой среди нагло снующих пескарей.
Присутствующие мгновенно распознали в Варяге человека иного качества и, не скрывая любопытства, следили за тем, как он поведет себя.
Варяг уверенно пересек барак, не замечая настороженных взглядов, и, увидев свободное место в самом углу, снял пиджак и неторопливо присел на нары.
Он вел себя естественно, как будто половину жизни провел в казенном доме – ни суеты в движениях, ни беспокойства во взгляде. Весь его вид говорил, что лучшего места для отдыха, чем приемник-распределитель, отыскать невозможно, и уже через минуту он прикрыл глаза.
– Я вижу, ты фраер крепкий, – услышал Варяг рядом с собой грубый голос. – А только разве тебе не известно, что, прежде чем переступить чужой порог и выйти к приличному обществу, нужно поздороваться?
Варяг открыл глаза.
Рядом стоял коренастый взъерошенный бродяга с длинными, едва не до колен руками. Он напоминал гориллу, изготовившуюся к атаке.
– А я невежливый, – спокойно отвечал Варяг.
– А может, ты нас презираешь? – поинтересовался бродяга.
Владислав выдержал паузу. Со всех сторон на него пялились косматые и неумытые физиономии. В своем приличном костюме среди запаршивевших бродяг он выглядел почти вызывающе. Варяг понял, что это еще одно испытание на прочность.
