Мне совершенно неинтересно, как все это будет происходить – через ходатайства адвоката, через тюремную администрацию или еще как-то. Главное, чтобы все документы были. Американцы большие бюрократы, а я не хочу терять время на объяснения с бюрократами. А кроме того, если американцы шастают по нашим казематам, как по собственным газонам, так почему бы нам точно так же не погулять по их территории?
– Хорошо. Я все понял, Егор Сергеевич. Что еще?
– Еще вот что: надо предупредить кого там следует в делегации, что я прибуду на пару дней позднее.
Знаешь ли, мне ни к чему, чтобы меня кто-то видел из своих, достаточно будет того, что меня крепко запомнят американцы. А прикрытием пусть послужит международный конгресс, который проходит в Сан-Франциско, а потом в Париже.
– Вы хотели кого-то посетить в тюрьме? – неуверенно спросил Валентин Семенович.
– Возможно, мой драгоценный… если все будет хорошо.
– Но это может вызвать недоумение американской стороны."
"– Меня американская сторона не особенно интересует.
Знаешь, в мои годы задумываться о том, какое я произвожу впечатление, – непростительная роскошь. Ну, так мы с тобой обо всем договорились?
– Да, Егор Се… Обо всем.
– Ну, ну. Ты понимаешь, через пару дней бумаги должны быть у меня.
– Не успею, дайте неделю.
– Хорошо, но чтобы через неделю все было готово, – и, не дождавшись ответа, Нестеренко положил трубку на рычаг.
Егора Сергеевича мало беспокоило, каким образом собеседник собирается выполнить его просьбу. Этот человек много лет был под контролем Нестеренко и сумел сделать свою карьеру только благодаря умению Нестеренко молчать, – когда это было нужно, разумеется.
Их «дружба» началась после того, как Валентин Семенович имел неосторожность провести вечер в одной сомнительной компании. Веселье закончилось тем, что он, тогда еще крупный партийный руководитель, изрядно выпив, сгреб в охапку словоохотливую «телку» и заперся с ней в бассейне, где вытворял с развратницей такие чудеса, на которые был способен не всякий сексуальный маньяк.
Разгоряченный алкоголем и длительным воздержанием (жена Валентина Семеновича уже полгода находилась в больнице после сложного перелома ноги), он потерял голову и пару часов кряду упивался своей похотливой партнершей, оказавшейся способной на секс во всех его проявлениях. Девица трудилась над членом члена партии столь усердно, что его возбужденные крики и отборный мат были слышны даже охране, честно несущей свою службу на территории вокруг дома.
