И теперь сложить крылья? Выпустить из-под них самое дорогое, Илюшу? Я сумасшедшая мать, знаю.
– Но тогда должна знать и то, что у сумасшедших матерей здоровых детей не бывает. Он хочет заниматься хоккеем, а ты настаиваешь на плавании и фехтовании.
– Хоккей – крайне травматичный вид спорта, а в бассейне он не утонет. Фехтование – это благородное рыцарство.
– Так ты считаешь, но не Илюша. Митяй пошел по линии наименьшего сопротивления. Сын не жалуется, а мать ребенку вреда не нанесет.
Еще какого нанести может! Илюша и Эдюлечка либо превратятся в хлюпиков, маменькиных сынков, либо вас ждет конфликт, война, бунт. Пушкин про русский бунт сказал – бессмысленный, беспощадный. В отношении бессмысленности я бы поспорила, а беспощадный – безусловно. Бунт ребенка против родителей – тот же русский бунт, но в миниатюре.
– Тебе легко рассуждать, у тебя дочь.
– Во-первых, мне Егор достался подростком с такими проблемами, что Макаренко и не снилось.
Во-вторых, ты меня совсем уж не исключай из воспитания Володи и Кости. В-третьих, Вероника – еще тот фрукт. У девочек, знаешь ли, тоже свои черти. Не углядишь – превратятся в демонов.
– Что ты предлагаешь конкретно? – насупилась Настя.
– Перестань его водить как первоклашку за ручку в школу, в секции. Он стесняется твоей опеки, твоего страха, твоего постоянного вмешательства в каждый момент его жизни.
Это его жизнь!
– Одного по улицам? В транспорте, через перекрестки, в метро?
– Вот именно. Человека можно переводить за ручку на пешеходном переходе, а можно объяснить функции светофора.
– Марьяна! Я не ожидала от тебя такой отповеди!
– Это не я. Это все Марфина настойка.
Поговорив с Марьяной, Настя всегда чувствовала и облегчение, и какие-то изменения в себе, и новый интерес к жизни. Так случилось и в тот раз, хотя Настя ушла спать обиженной, а утром Марьяна выглядела так, словно забраковала весь Настин гардероб.
Настя была модницей и трепетно относилась к одежде.
– Ты на меня сердишься? – спросила Марьяна за завтраком.
– Я в процессе выхода из сердения… Так по-русски можно сказать?
– Нельзя, но неважно. Простишь меня?
– Только если ты свяжешь мне на спицах или крючком противоволновой комбинезон.
