Спрашиваем: женился, девушку завел, наследство получил? На все ответ – «нет» и хитрая улыбочка. Потом узнали – он в отпуске участвовал в открытом московском международном марафоне, обошел всех чемпионов и занял первое место.
– Я не поняла: это сравнение – в пользу Эдику или в укор?
– Сам не знаю. Непривычно: вдруг вместо маленького слабого сына самодовольный парнишка.
– Ты определись, потому что без твоей поддержки Эдику трудно будет противостоять Клариному натиску. Она ведь обязательно попытается снова превратить его в покорный жиртрест.
Виталий! Все очень просто, отбрось интеллигентские рефлексии. Скажи себе: «Я уважаю своего сына!» А еще лучше – скажи ему это лично.
На обратном пути отец и сын на несколько дней остановились в Ленинграде.
Бабушка Марфа всплеснула руками:
– Эдюлечка! Ты ли это?
– Я, но уже не Эдюлечка. Эдуард, можно просто Эдик.
Еще до встречи с бабушкой Марфой он увиделся с сестрой Татьянкой, Соней и Маней. Раньше, когда девочки называли его Эдюлечка (или Пупсик), он слышал в их голосах насмешку, очень обидную.
– Ну, ты даешь! – восхитилась Татьянка.
– Это уже не Эдюлечка, – покивала Соня.
– Эдуард в чистом виде, – подтвердила Маня.
– Попрошу не принижать моего родного брата! – сказала Таня. – Эдуардище!
Бабушка Марфа тоже не скупилась на похвалы:"
"– Какой рослый! Стройный! Не узнать! Тебе ж только в ноябре двенадцать, а все шестнадцать можно дать.
– Прям как сибиряк? – смеялся польщенный Эдик.
Он очень хотел услышать это определение.
Наивысшее. В ленинградской семье, в ядре их рода, у бабушки Марфы так называли только достойных пацанов. Потом, после восемнадцати, после совершеннолетия можно было получить особо ценное: «могутный мужик». Могутный – это хорошая физическая выправка плюс правильный характер.
– Чисто сибирский парень, – подтвердила бабушка Марфа.
Он чуть не заплакал от радости. И захотелось выплеснуть, что знает, как она, бабушка Марфа, рожала дядю Митю. Удержался. Не стерпел бы – навеки «могутного» не заработал, приведя бабушку Марфу в ужас.
Потому что замечательная бабушка Марфа – это не мировая во всех отношениях бабушка Нюраня, которая внушила строго-настрого, что врачебная тайна – святее всех тайн.
Он бабушке Нюране как-то сказал, что тоже хочет стать врачом.
Она хитро сощурилась и заговорщицки зашептала, как сказительница из радиопостановки:
– Всем Туркам в Сибири приписывали силу лекарскую, волшебного предсказания.
