Согласись, молодым хочется пожить отдельно, и у нас с тобой есть возможность помочь им.
– Дык вы с молодыми и получите квартиру, а я здесь.
– Нет! – отрезал Камышин и стал похож на командира, который расщедрился до объяснения приказа, а надо было просто командовать. – Или ты выходишь за меня, или я пальцем не пошевелю! Я тебе не выкручиваю руки, то есть выкручиваю, но мне плевать на рыцарское благородство. Я хочу, чтобы ты стала моей женой!
– Кака из меня вам жена! – захныкала Марфа. – Ни образования, ни манер…
– Плевать мне на манеры!
– Я простая деревенская баба.
В платке хожу и… без трусов-панталон!
– Без чего? Мне нет дела до твоих… А! Тебя, вероятно, смущает необходимость… так сказать, спать со мной в одной постели. Но я же не насильник, черт подери! Трусов у нее нет как аргумент замуж не выходить! Без трусов даже проще. Раньше было… Думаешь, мои годы и война жеребячества прибавили? Напротив! О душе моей подумай! Марфа! Ты самая лучшая: живая, настоящая, теплая. В тебе нет ни капли жеманства и эгоизма.
Этого я нахлебался по уши. Ты живешь для других, даришь всем заботу и участие. Я, пока окончательно не состарился, хочу отхватить изрядный кусок. С другой стороны, я и для тебя желаю улучшения положения. Королевских условий не обещаю, но сносные гарантирую.
– Подумать надо…
– Завтра последний срок, или квартира уплывет, она уже месяц нас ждет, – на чистом глазу соврал Камышин.
Он знал, что Марфа, при всех ее замечательных качествах, упряма как ослица. От нее можно чего-то добиться, только загнав в угол, потом тащить на аркане и водить перед носом заманчивой приманкой.
– Ой, не знаю! – страдала Марфа. – Как детям-то, сынам и Насте, скажу! Срам!
– Тебе ничего говорить не придется. Кто у нас глава семьи? Отвечай: «Ты, Сашенька!»
– Ка-ак?
– Научишься. Мы тут уже целый час торчим. Пойдем сдаваться, милая.
Они вышли в большую комнату, и Камышин объявил, что они поженятся. Александр Павлович выглядел радостно-возбужденным, даже помолодевшим. Взмокшая Марфа – будто после пыток.
Настя потом говорила, что неожиданное известие вызвало реакцию, как в финале известной пьесы Гоголя – немая сцена.
– Мы не потому, а потому… – пробормотала Марфа и запуталась.
– Потому что я очень давно люблю ее! – в голос расхохотался счастливый Камышин.
Книга 4
Наследники"
"Придет, придет и наше время,И наши внуки в добрый часИз мира вытеснят и нас!А. С. ПушкинКлара и Нюраня
Список Клариных претензий к матери был бесконечным.
