Эта женщина мой идеал.
– А я не идеал? – икала, сдерживая слезы Галя.
– Нет! Ты мать моих сыновей.
– Если бы ты знал, что мне пришлось…
– Всем пришлось, каждому свое! – отрезал Василий. – Война, играть в поддавки не получится. Пелагея Ивановна стол накрывает, я не останусь, Егорка сам доберется, он по Москве шныряет точно крыса с подпаленным хвостом. Запомнила? Приду в среду.
– Васенька…
– До свидания!
Развернулся и ушел, хромая.
Заведующая ЗАГСом, очень похожая на ЕЕ, когда они пришли регистрировать брак, поковырялась в бумажках и возмущенно сдернула очки:
– Молодой человек! Вы подавали заявление с другой девушкой!
– С другой, – согласился Василий, – но обстоятельства, непреодолимые.
Распишите меня, пожалуйста, с Галиной… как тебя по отчеству?
– Ивановна.
– С Галиной Ивановной Ковалевой. И если можно, не затягивая, впишите в документы наших сыновей Константина Васильевича Фролова и Владимира Васильевича.
– Как такое возможно? – свела брови заведующая ЗАГСом.
– Это война, – ответил Вася.
– Война, – эхом отозвалась заведующая. – Давайте свои паспорта.
Погорелово – Ленинград
Митяй из башкирского санатория ехал в Омск с остановками, с ночевками на станциях, меняя поезда, вагоны, попутчиков, – пять дней. Высокий, здоровый, косая сажень в плечах, в лейтенантской форме. Никаких зримых увечий, кто скажет, что демобилизованный инвалид? Повезло парню, отпуск дали. Отпуск так отпуск, не рассказывать же попутчикам про эпилепсию и припадки – стыдно.
Хотя попутчики его и откачивали – на последнем перегоне случился приступ.
Их, эти чертовы приступы, он не мог предчувствовать – ни в санатории, ни в пути следования. Вот он сидел за столом, смотрел в окно на поезд, мчащийся в противоположном направлении. А вот, буквально в следующую секунду, почему-то лежит на полу, в рот ему пихают черенок деревянной ложки, вокруг суетятся испуганные люди. Ему совершенно не больно, только зверски хочется спать, а говорят, что в судорогах он корчился страшно, боялись, язык откусит.
О дате приезда Митяй специально не сообщил, хотел сделать сюрприз. Часть пути до села он проехал на попутке, верст пять нужно было идти пешком.
Митяй напевал:
Бор густой, бор густой,А в бору девчата,Сибирячки, как огонь,С переливами гармонь,С переливами гармонь,С огоньком ребята!"
"Дальше слов он не знал, поэтому пел по кругу. И представлял, как входит в дом, за столом сидят родные, ужинают.
