Это вы? Вам что-то это говорит? Что-то важное?
– Да, очень! Большое спасибо!
Василий стал объезжать госпитали и нашел Егорку в пятом по счету, в Сокольниках.
Худой длинный пацан, Василий его не узнал, Егорка не узнал Василия.
– Брат?
– Ты кто?
– Вася.
– Честно?
Подпрыгнул и бросился на шею, едва не свалил.
– Потише, видишь, я с тростью.
– Зачем тебе палка?
– Для форсу. Тебя выписывают, я уже обо всем в канцелярии госпиталя договорился, бумаги получил.
– Честно? Вот это марш, едрит твою! А то они хотели меня в детдом или к мамке в Сибирь.
А мне надо обратно, в наш полк!
– Собирай вещи.
– А ты знаешь, что меня медалью «За отвагу» наградили? – суетился Егорка.
– Прям семья орденоносцев. Хорошо, что ногу не оттяпали, был бы драматургический перебор.
Последняя фраза почему-то прозвучала в его голове с интонациями Марьяны.
По дороге домой они заглянули на Главпочтамт и отбили телеграмму в Погорелово:
«егора нашел жив здоров подробности письмом вася».
У Егора, как рассказали госпитальные врачи, были множественные осколочные ранения от взорвавшейся мины.
Осколки исполосовали парнишку, он покрылся кровью, точно оросился дождем. Он и сейчас, как ветряночный, был утыкан заживающими ранками. Егорка, окровавленный ребенок, выглядел настолько жутко, что его забросили в самолет, приземлившийся на партизанском плацдарме в Брянских лесах. Плацдарм держали круговой обороной, люди гибли, давая возможность увезти в лес доставленный груз оружия, медикаментов. Самолет взлетел и ушел в сторону Москвы, что было чудом, большой удачей.
Ранения Егорки не были опасны для жизни, кости и артерии не задеты. Хирурги собрали в баночку и вручили Егорке пятьдесят два извлеченных из его тела осколка. На всю оставшуюся жизнь он останется рябым, хуже, чем после оспы. Зато живым.
Когда прошла эйфория от обретения младшего брата, Василий понял, что заимел не одну проблему, а ветвистую гроздь проблем. Егорку надо было кормить, одевать, стирать за ним, оформлять в школу, покупать ему школьные принадлежности, денег не хватало.
Это – ладно! Если бы со стороны брата имелось какое-то понятие и помощь не из-под палки. Как же! Ведь это был партизан-герой. Он гонял по улицам и тряс перед местной шпаной своей банкой с осколками и медалью, он стал заводилой у мелких уголовников. Пошел в школу, на два класса ниже, чем по возрасту. Он называл одноклассников вшами, а учителей тыловыми крысами. Ругался матом и нахально курил на переменах между уроками.
