Но что смыслят эти люди в математическом анализе или в теории функций комплексных переменных? Они хорошие, добрые, они ему помогают, без них он бы пропал… Только в университете, на факультете, общаясь с не уехавшими в эвакуацию учеными, он чувствовал себя в родной стихии.
– Заболтала я тебя, – сказала Пелагея Ивановна.
– Нет, что вы, – неискренне возразил Василий. – А…
– Готов твой протез, забирай. Только…
– Знаю, знаю, научиться на нем ходить – целая наука.
– Истинно. Да я-то тебе преподнести ее не могу! Я только краем уха… Вроде стоять надо сначала учиться, потом на этих… как оглобли, палки у физкультурников… брусья? Правильно сказала? На уровне ниже талии брусья, меж ними ходить… Не помню я, Васенька, прости!
– Да что вы, Пелагея Ивановна! Я вам безумно благодарен! Не дурак, соображу.
Он был преступно самонадеян, нетерпеливо поглядывал на дверь мастерской. Почти не слушал Пелагею Ивановну, которая говорила, что протезов два – один модельный, а второй «козья ножка» – бутылкой перевернутой, как у пиратов в книжках рисуют, сыночки любили про пиратов читать.
«Козья ножка» очень важный протез, он в обращении легче, и все трудовые люди, а не чтоб на балах мазурки танцевать, его очень уважают.
Когда они наконец зашли в мастерскую, Василий не стал брать «козью ножку»: с учетом книг, взятых в библиотеке, и газетных свертков с едой, которые натолкала в рюкзак Пелагея Ивановна, два протеза не поместились бы.
Пижон! Мальчишка! Бахвал! Он модельный протез, а не «козью ножку» пристроил в рюкзаке.
Ступня в ботинке не помещалась, забавно торчала над завязками рюкзака, будто Василий отчекрыжил у кого-то ногу и тащит домой. Ему было радостно и весело в предвкушении новой жизни, свободного движения. Жизнь – это движение.
– Вася, сыночек, – суетилась Пелагея Ивановна, – нельзя без палки, без трости! Прости, голубчик, не отпущу без трости!
Перегородила ему дверь из мастерской. Черная, как галка, забывшая свои горести, трясущаяся.
– Пелагея Ивановна! Как я понесу трость? В зубах через всю Москву?
– Не знаю! Сзади за ремень воткнем.
Только без палки, Васенька, никак нельзя! Они по росту подбираются, тоже наука. Не ведаю!
Она открыла нижний отсек пенала, где стояли трости – разной длины, с простыми загогулинами на верхушке и с манерно выточенными в виде звериных морд. Василий взял самую длинную, Гаврила Гаврилович упоминал, что такого высокого клиента у него еще не было. Следовательно, и трость должна быть самой длинной.
