Теперь вырывали друг у друга.
– Милые дамы! – обратился Василий, но никто его не услышал. – Бабы! Замолкли! – гаркнул он и добился тишины. – Расступились, пропустили меня и этого «Ну-ну». Как тебя?
– Колька.
– Посредством Кольки мы сейчас восстановим мир, нечаянно мною нарушенный. Все знают игру в фанты? Никто не знает. Поправимо. Вернули на место изделия завода «Красный штамповщик». Добровольно вернули, я сказал! Отлично! Три шага назад от подоконника. Колька Ну-ну становится спиной ко мне, лицом к вам. Я беру предмет и спрашиваю: «Кому?» Колька называет одну из вас.
Условия понятны? Не понятны, по ходу сообразите. – Василий взял ложку и спросил: – Колька, кому?
– Я знаю?
– Просто назови одну из женщин.
– Тетя Катя.
– Екатерина, два шага вперед, получите фант! Благодарю вас за участие в моем обустройстве!
– Ничего вам не давала, сами нищенствуем.
– Так изниществовались, – раздался чей-то голос, – что каждый день мясо трескают.
– Получите за красивые глаза, – протянул Василий ложку.
Красивыми ее глаза можно было назвать только в насмешку: левый глаз окружал большущий синяк, переливы цвета которого – от лилового через синий и зеленый до желтого – наводили на мысль, что муж Екатерины имеет привычку бить в одно и то же место.
Участницы игры в фанты оценили юмор и загоготали. Мгновенно умолкли, когда Василий взял в руки подстаканник.
– Колька, кому?
– Мамке моей, – выпалил мальчишка.
Марьяна стояла у двери и улыбалась. Ее развеселил неожиданный и потешный азарт включившихся в игру женщин.
Раньше она видела только их воинственный азарт.
Пушкин говорил, что нет ничего страшнее русского бунта – бессмысленного и беспощадного. Пушкин не жил в коммунальных квартирах и мыслил в исторических масштабах. Но его гениальное определение точно характеризовало происходящее в помещениях, где крайне скученно живут люди, не связанные родством или дружбой, общим детством или совместным трудом, образованием, интересами или симпатией.
Марьяна улыбалась еще и потому, что соседки, для которых вдруг выиграть миску или ложку по эмоциональному накалу едва ли не приравнялось к получению ордера на отдельную квартиру, проявили чудеса благородства.
Подходящей цитаты из любимого Пушкина она не вспомнила, только поразилась, когда бабы вспомнили об отсутствующих:
– Тут не все! Которые в первую смену работают, ушедшие! Колька, выкрикивай всех по-честному!"
"Колька переживал звездный час. Марьяна работала учительницей в школе и знала этого мальчика, забитого двоечника.
