Скажите, – остановилась Нюраня в дверях, – Таня прошла регистрацию, у нее были, есть документы?
– Есть.
– Очень хорошо.
Нюраня отозвала Раю в свою комнату:
– Емельян задумал сдать тебя. Не пугайся, пожалуйста! Ты знаешь, что я не допущу, чтобы ты и Миша погибли? Ты мне веришь?
– Да, – прошептала Рая.
– Тогда слушай меня внимательно! На кухне сидит женщина, Екатерина Петровна. Ее дочь Таня Миленькая ночью умерла. У Тани другая фамилия по мужу, не помню, потом уточнишь. Остался Танин сын Вика, Викентий, ему сейчас… месяцев шесть.
Теперь ты будешь Таней Миленькой, у нее документы в порядке. Надо выкормить ребенка, молока у тебя достаточно.
– Анна Еремеевна, я ничего не понимаю!
– Понимать не надо! Просто запомни – ты Таня Миленькая, ее все так звали. И еще. Делай цветочки из бумаги, Екатерина Петровна тебя научит, а весной собирай первоцветы.
– Цветочки? – испуганно переспросила Рая.
– Да! Таня Миленькая букетики всем дарила. Она была… не сумасшедшая, нет! Просто немыслимо добрая.
Ты почти такая же. Вошел в дом человек, ты улыбнулась и протянула букетик. Все! Пойдем, я вас познакомлю.
Нюраня торопилась, потому что боялась, не ровен час, Емельян придет, и план ее рухнет. Муж в середине дня наведывался домой, когда тащил добычу.
– Екатерина Петровна! Теперь вот эта женщина будет вашей дочерью Таней Миленькой.
– Как? – оторопела Екатерина Петровна, и «как?» прозвучало клокочуще «кр-рак?».
– По документам, – ответила Нюраня.
– И при обязательном вашем убеждении, что это и есть Таня Миленькая. У нее грудного молока – залейся. Она – единственная возможность спасти вашего внука.
– А… а почему она такая… шелудивая?
Рая была без платка, Клара к ее язвам привыкла, а чтобы они заживали, требовался доступ воздуха.
– Ерунда, – отмахнулась Нюраня, – экзема, временная, я уже сделала из подручных средств мазь.
– А как же Миша? – подала голос Рая.
Нюраня в своем лихорадочном планировании забыла про Мишу.
Это была несуразица – вместо одного младенца два.
Нюраня сумела не высказать растерянности, потому что этим двум женщинам хватало их собственного помрачения.
– Он будет подкидышем, – быстро сообразила Нюраня.
– Что? – задохнулась Рая.
– Как? – крякнула Екатерина Петровна.
Она все это время таращила глаза, застыв с чашкой в руках.
– Ни «что» и ни «как»! – повысила голос Нюраня. – Всем меня слушаться! У нас мало времени.
