– «Но тем радостнее мне было узнать от Митяя, с которым встретился в тыловом госпитале, – продолжала Настя, – что Вы живы и здоровы. О нашем здоровье не беспокойтесь – у меня небольшое ранение, а у Митяя легкая контузия, его отправляют в санаторий на долечивание». Меня терзают сомнения, – опустила листок Настя. – Разве с легкими ранениями лежат в тыловых госпиталях? Направляют в санаторий? От Мити уже три недели нет писем.
– Не забивай голову тревогами! – решительно сказала ей и Марфе, которая сцепила пальцы так, что побелели, Парася.
– Митяй Васятке донес правду ситуации? Донес! Значит, в сознании и разговаривающий. Парням, может, еще отпуск дадут.
– Это было бы фантастически великолепно, – размечталась Настя.
– На каждое хотенье имей терпенье. Читай, Настенька, дальше, – попросила тетя Парася.
– «Вероятно, Вам будет интересно узнать, как складывалась моя жизнь все эти годы разлуки».
– Очень интересно! – подтвердила тетя Парася. Она разговаривала с письмом, словно с присутствующим сыном.
– Знамо, – кивнула Марфа.
– «Вместе с Фроловыми я находился в Казахстане. Много учился, занимался со ссыльными преподавателями. В пятнадцать лет окончил школу экстерном…»
– Скоропостижно, – прокомментировала Марфа.
– Досрочно, – поправила Настя, – «…и поступил на физический факультет МГУ».
При первом прочтении аббревиатура МГУ вызвала у тети Параси и Марфы недоумение: кака-така мгу? Теперь же они не отказывали себе в удовольствии гордо уточнить:
– Наиглавнейше лучший расейский университет. Настя, скажи!
– Самый престижный вуз, – подтверждала Настя.
– Василий безусловно очень способный и талантливый человек. Но, тетя Парася, как вы могли отдать Фроловым сына?"
"Для Насти добровольное расставание с Илюшей было немыслимо. Она бы голову, сердце, душу дьяволу продала, но не отпустила от себя сына.
– Не отдавала я! Увозом скрали! Ирина Владимировна и Андрей Константинович бездетные, из себя такие благородные и образованные. К Васятке прикипели, все учили его, занимались с ним. А тут мужа Степана арестовали, у меня маленькая Аннушка на руках.
Марфа, ты помнишь, я тогда в Омск рванула правду искать?
– Помню. Грудница у тебя случилась страшная, в больницу забрали и всю грудь исполосовали.
– Как вышла из больницы, в коммуну вернулась, она тогда уже колхоз была, но по старой памяти коммуной звали. Фроловых и след простыл, а с ними и моего Васятки. Мужа убили, большака умыкнули – хоть в петлю, да ведь на руках двое деток. И наказ мужнин: дать детям образование.
