Сорвала полевой цветок и принялась медленно отрывать от него листочки, потом лепестки.
– Через неделю приезжай, – наконец заговорила Нюраня. – Ответ дам. Хотя постой! Наперед скажу. Хороший ты человек, Емеля, не семи пядей, но добрый, не могутный, да и не подлый. Только нет у меня к тебе сердечной тяги.
– Стерпится, слюбится.
– Разве что. – Нюраня встала с завалинки, на которой они сидели, отряхнула юбку и повторила: – Через неделю.
Ольга Ивановна, которой она призналась, что Емеля сделал предложение, спросила:
– Вы его любите?
– Ничуточки.
– Тогда зачем? Хотя в нынешних обстоятельствах… бывают… случаются… крепкие браки по расчету.
– Точно! – воскликнула Нюраня и стукнула себя по лбу. – По расчету! Я все слово это вспомнить не могла, в голове «баш на баш» вертелось.
Она и Емельяну, когда тот явился взволнованный, в новой форме, в сапогах, подстриженный и чисто выбритый, заявила:"
"– Выйду за тебя по честному расчету. Коли выйду, то верна буду. Могилами родителей поклянусь. Те могилки мне вдесятеро святы, потому что не довелось пролить на них дочериных слез.
От тебя же попрошу содействия в исполнении моей самой крепкой мечты. Я доктором хочу стать, в Курске институт открывают, помоги поступить.
– Про-рвё-мси! – завопил Емельян, облапил Нюраню, оторвал от земли и закружил.
Его радость была бурной, откровенной, честной и чистой, но Нюраню не растрогала. Она «баш на баш» отдавала свою женскую судьбу за мечту.
– Ну, хоть скольки-то, – допытывался Емельян, – я тебе глянусь?
– Фамилия мне твоя очень нравится.
Ее носил знаменитый хирург Пирогов. Василий Кузьмич, это наш сельский доктор, мой первый учитель, рассказывал, что Пирогов клал стопку бумаги, взмахивал скальпелем и точнехонько только первый лист пополам располосовывал.
Провожали Нюраню со слезами. Ольга Ивановна плакала беззвучно, расставаясь с девушкой, которая заменила ей дочь, мужа – всех самых близких и давно погибших, которая заставила встрепенуться заскорузлое от горя сердце, наполнила его новой кровью. Дуся, как подозревала Нюраня, рыдала не без облегчения: огородные работы в самом разгаре, а надзирать за ними будет некому.
– Ты мне! – погрозила Нюраня, сама слезами захлебывающаяся. – Дядя Николай, вы тут строжьте ее, а то другорядь станет на ходу засыпать.
– Обеспечу, – пообещал конюх и вытер морщинистые щеки пальцами, напоминавшими корни.
Подтянулись окрестные бабы, прослышавшие, что Сибирячка замуж в Курск отбывает. Кланялись, желали счастливой семейной жизни.
