– Тогда, может быть, здесь, – ткнул пальцем Камышин, – под столом свернетесь? Скатерть длинная, до пола, незаметно будет, если не станете конечности вытягивать.
Он насладился их замешательством – пиррова победа мелкого тщеславия, как слабая плата за приступ острой похоти.
Александр Павлович обладал развитым, то есть не каждому сразу понятным чувством юмора. Сибиряки же, по его наблюдениям, особенно бабы, лишены были способности воспринимать инакословие, подтекст, игру смыслов. Эволюция в суровых климатических условиях, вероятно, отбросила это качество как необязательное.
– Марфа, а зачем под столом-то? – спросила Нюраня, когда барин ушел.
– Шутил он, наверное.
– И чего смешного?
– Не знаю. Они, случается, с постными лицами: бу-бу-бу, тра-та-та… а потом хохочут. Шутили, оказыватся. Или еще говорят так вежливо и гладенько, а потом Елена Григорьевна заявляет: «Наша сегодняшняя ссора с мужем была отвратительна».
– Как в городе все мудрено!
– Привыкнешь. Пойдем, я тебе на кухне у плиты тюфячок брошу.
Чутко спи! Если шум какой-то, сразу беги в чулан и дровами заваливайся. А если тихо ночь пройдет, до рассвета плиту растопи. Наказание мое эта плита! Каждый месяц надо трубу пробивать, а трубочист, зараза, по пятерке за прочистку просит. Хочу Петра приспособить, но это, наверное, по весне. Свалится с крыши, он же увалень, хоть самой вместе с ним лезть для подсхоромки… подстраховки… – Марфа говорила и стелила Нюране постель.
– Сколько у тебя забот!
– Много. И все такие мелочные! Досадливые!
– Марфа!
– Что?
– Ты очень хорошая! Почти как… как Парася.
– Нет, я грешница, а она у нас… Лучше Параси не быват. Ложись, почивай, голубушка…
В пути
Товарища, с которым Камышин хотел отослать Нюраню, звали непроизносимо – Патермуфий. Он не представлялся полным именем, а просил обращаться к нему «товарищ Прохоров». За глаза его насмешливо величали «товарищ Проша». Он второй месяц околачивался на заводе, питался впроголодь, сапоги не на что было починить.
Товарища Прошу командировали из Центральной России на омский завод для получения борон и плугов.
Но завод распоряжения о выделении техники не получил. Бумаг по стране летало множество: распоряжения, постановления, указания… Торопиться их выполнять не следовало, потому что на многие постановления приходили постановления об отмене постановления.
В бумажной кутерьме, которую направляли по долам и весям люди подчас малограмотные, нередко случались ошибки.
