Но что бы он ни хотел с ней сделать, она выдержит. Когда она встала рядом с ним, он схватил ее за футболку спереди и потянул вниз к своим твердым бедрам.
Он задрал подол до талии и потер ее голую попку. Только тогда она поняла, что он задумал. Отшлепать меня? Ее охватило чувство унижения.
— Нет! — Бри начала сопротивляться.
Он прижал ее за плечи.
— Да. Я не хочу этого делать, но ты по уши погрязла в чувстве вины. И не слышишь, что мы говорим. — Его рука легонько ударила ее.
Она услышала рычание Зеба.
— Dùin do bhuel.
— Это ты заткнись и…
— Брат, ей это нужно. — Шей опустил руку. Сильно. Шлепок отразился эхом от стен, и ее задница вспыхнула. — Я бы хотел, чтобы кто-нибудь тогда избавил меня от чувства вины. — Еще один удар, на этот раз посильнее. И еще.
— Нет! — Когда она пнула его, он безжалостно зажал ее ноги своими, а затем начал шлепать ее по-настоящему. Удар за ударом, по одной ягодице, затем по другой. Покалывание на ее коже превратилось в жжение, а затем в огонь. Это было больно.
— Ты придурок!
Сопротивляясь, она услышала его голос:
— …Это за то, что не сказала мне. Это за то, что не поделилась письмом. Это за то, что солгала мне. Это за то, что не позволила нам защитить тебя… — Сильная боль росла и росла, она заплакала. — Это за то, что не дала нам решить, чем нам рисковать и что мы считаем важным.
Когда что-то толкнуло кровать, Шей остановился.
О, слава Богу. Задыхаясь от рыданий, она попыталась подняться.
Безжалостная рука на спине остановила ее.
Она увидела ноги Зеба. Тот присоединился к Шею.
— Теперь я понимаю. Но если я воспользуюсь рукой, у меня снова начнется кровотечение, — сказал Зеб.
— Я буду держать ее для тебя, брат.
И ты, Зеб? От его предательства она зарыдала еще сильнее.
— Ненавижу смотреть, как ты плачешь, Бри. — Зеб нежной рукой убрал ее волосы с мокрого лица. — Но я тоже злюсь. И я хочу, чтобы ты поняла почему. Может быть, это избавит тебя от чувства вины, и ты сможешь услышать, о чем мы говорим.
— Он не стал дожидаться ее согласия, а подошел к Шею с другой стороны.
Он ударил ее. Его ладонь была такой же твердой, как у Шея, и более грубой. Новая боль огненной волной пронеслась по коже. Влево, вправо.
Когда он ударил ее по бедрам, ее ногти впились в джинсы Шея.
Постепенно Зеб рассказывал о том, из-за чего он злился: не пришла к нему с проблемой, не позвонила, когда грузовик сломался. Каждый удар обжигал кожу.
— Мы вместе. Все мы. — Шлепок.
