Постепенно, по мере того как росла усталость Шея, его разум успокаивался. Духи направляли его лапы. Его мех слипся от проливного дождя, уши оглушены раскатами грома, доносившимися с перевалов.
Зеб не отставал, темная тень справа от него.
Незадолго до рассвета облака начали расходиться, показывая полную луну. Он остановился на темном от дождя гребне скалы, острове среди ледников, сползающих с вершин.
Лунный свет мерцал на белом пространстве. Лес покрывал долину внизу, и запахи сосны и кедра, мокрого гранита и оленей поднимались вверх.
Зеб прижался своим плечом к его плечу, создавая небольшой очаг тепла."
"Сквозь лапы он ощутил сладкое прикосновение Матери-Земли и низкий гул, похожий на гром, который прошел, отмечая присутствие Херне.
Он медленно формировал свое желание. Мысль о потере Брианны и Зеба ранила его сердце и душу, но он был тверд в своих намерениях перед Богом и Матерью.
Не желание Зеба — чтобы маленькая волчица была свободна и искала любовь в другом месте. Она не будет счастлива.
Она будет одна, а ему невыносимо думать об одинокой Брианне. Или увидеть печаль в глазах Зеба, когда они покинут ее. Заставить Зеба жить жизнью, о которой он не просил.
Нет, клятву давал Шей. Он должен быть единственным, кому придется идти по этому пути до конца.
Пожалуйста. Снимите с Зеба узы брата — и клятвы. Позволь ему быть свободным, чтобы стать спутником жизни Брианны. Пусть она любит его одного, чтобы никто не горевал, когда я пойду по пути Бога, и этот путь для меня одного.
Желания Зеба противоречили желаниям Шея, и ни одна из этих просьб не могла быть удовлетворена.
Ощущение присутствия Херне усилилось, подавляя мягкое прикосновение Матери, а затем полностью исчезло. Резкое осуждение прошло по сердцу Шея, а затем исчезло. Ему было отказано.
Отчаяние наполнило его, и его скорбный вой эхом отразился от скал.
Зеб тихонько заскулил и толкнул его в плечо.
Оставаться не имело смысла. Шей повел их обратно вниз по склону горы. Каждая миля казалась длиннее предыдущей, а им еще предстояло пройти несколько часов.
Над белыми вершинами забрезжил рассвет. Измученный до мозга костей, Шей, спотыкаясь, остановился у журчащего ручья. Ледяная вода успокоила его пересохшее горло.
Закончив пить, Зеб выпрямился и поднялся на ноги.
— Прости, брат. Думаю, просить Мать о помощи было хреновой идеей.
Боль в его голосе вырвала Шея из мрачных мыслей.
Он поднял голову. Лучи утреннего солнца падали на напряженное лицо Зеба.
