— Попробовать тебя на вкус.
Нет, подожди. Ее ноги сомкнулись, и он укоризненно покачал головой. Быстрым движением он схватил ее за лодыжку… погладил ступню… поцеловал пальцы ног.
Она попыталась отдернуть ногу, но он крепко держал ее и пробирался вверх — икра, колено, нежная внутренняя поверхность бедра — используя зубы, губы и язык. Каждый дюйм делал ее кожу более чувствительной и усиливал пульсацию внизу живота.
Бри была так неподвижна, что он бы забеспокоился, если бы не запах ее возбуждения. Нервничает, да. Не уверена, да.
Это знание усилило его потребность в ней, желание доставить ей удовольствие.
Зеб приподнялся, и скользнул руками по ее пышным грудям, нежно лаская ее. Клянусь Матерью, у нее была прекрасная, большая грудь. И чувствительная.
Он уткнулся носом между ними, вдыхая легкий аромат ванили, затем прижал их друг к другу так, чтобы можно было лизать один сосок и другой, дразня их до состояния самых твердых пиков.
Ее сердце глухо застучало, когда он прикусил вершинку.
Брианна ахнула и сжала в кулаках простыни.
Он не брал женщин между Собраниями — без жара полной луны, чтобы наслаждаться ими, женщины боялись его. Слишком много шрамов, слишком большой, слишком грубый. Он не понимал, как отсутствие женской настойчивости позволит ему замедлиться и насладиться всем происходящим.
Он намеревался насладиться ей полностью. Много раз.
Ее рука осторожно коснулась его головы, и когда ее пальцы запутались в его волосах, тепло, которое наполнило его, не было похотью. Встречал ли он когда-нибудь такую сладкую самку?
Двигаясь вниз по ее телу, он целовал изгиб ее талии, округлость живота, маленький пупок.
Когда его губы коснулись верхней части бедра, ее ноги задрожали. Он улыбнулся теплой коже и провел языком по шелковистой складке, затем проделал то же самое с другой стороны. Ее дыхание участилось, но она не двигалась.
К этому времени женщина в течке уже приказала бы ему взять ее.
Будь он проклят, если это ему нравится не больше.
Зеб стянул с нее крошечные трусики, не обращая внимания на ее протестующий шепот.
Полумесяц новых начинаний опустился около полуночи, и свет раннего рассвета пробивался сквозь окно, слабо освещая ее кожу. Ее бледно-розовые соски были под стать губам. Прикрытая золотисто-белыми волосками, ее киска блестела от возбуждения. Он никогда не видел ничего более красивого.
Запах этой обнаженной киски притягивал его, как магнит. Он вдохнул аромат ее мускуса и медленно выдохнул, чтобы взъерошить вьющиеся волосы на стыке ее бедер.
