Завидев человека, они встревожились и скрылись в высоких желтых камышах. По ручью, втекающему в водоем, Га-нор добрался до знакомого оврага, пошел по узнаваемой тропе, но внезапно остановился и втянул носом воздух.
Пахло кровью.
Зарядив арбалет, следопыт медленно двинулся вперед.
Одна из елей была полностью лишена ветвей. По обнаженному стволу с содранной корой и сломанной верхушкой текла смола. Похожие на мед янтарные капли медленно ползли вниз, смешиваясь с кровью. В двух ярдах от земли висел человек, облаченный в некогда белую, а теперь алую мантию, подпоясанную желтым кушаком.
Из груди некроманта торчал хилсс. Посох пригвоздил колдуна к дереву, словно иголка бабочку к бумажному листу."
"В сдисце оказалось удивительно много крови. Она пропитала его одежду и ручьями стекала на землю, насыщая толстый охряный ковер из хвои. Лицо мертвеца застыло, превратившись в восковую маску. Все черты обострились, карие глаза остекленели, оскаленные в гримасе боли зубы казались волчьими, а не человеческими.
Он умер совсем недавно, кровь была свежей.
А значит, тот, кто его убил, не мог уйти далеко.
Га-нор пригнулся и быстро осмотрелся. Деревья стояли плотно друг к другу, и из-за этого здесь царил неприятный полумрак. За любым стволом, в любой тени могла притаиться опасность.
Прошла минка. За ней потянулась другая.
На нижних ветвях ближайшей ели сын Ирбиса краем глаза заметил движение. Он резко вскинул голову, но это была всего лишь птица. Большой ворон, не мигая, смотрел на человека. Это длилось всего лишь какую-то уну, но северянина, который был человеком не пугливым, внезапно пронзил холодок страха.
Птица, словно почувствовав это, насмешливо вспушила угольные перья и хрипло, неприятно каркнула.
Га-нор начал медленно поднимать арбалет, намереваясь прикончить проклятую тварь. Но ворон разгадал его движение. Хлопнули тяжелые крылья, и, метнувшись в сторону, птица скрылась за деревьями.
Следопыт выругался, пожелав мерзкому созданию сдохнуть до наступления ночи. Он подошел к мертвецу едва ли не вплотную, силясь понять, кто или что его убило.
Вокруг не было никаких следов, словно покойник переместился к странному «позорному столбу» по воздуху.
– Это сделала я, – раздался за спиной Га-нора тихий и спокойный голос.
Он среагировал мгновенно. Развернулся и, все еще удерживая арбалет на уровне живота, выстрелил. Болт должен был попасть ей чуть ниже груди, но сгорел в воздухе, не долетев до женщины жалкого ярда.
Северянина уже не было на месте.
