Сейчас, похоже, ничего такого у меня просто нет… Профессиональный психолог, оценивая ситуацию, которую я же сама и создала, наверняка сказал бы что-нибудь о проявившихся у меня суицидальных наклонностях. Может и так. Им, профессиональным психологам, виднее.
Борзунов делает приглашающий жест.
— Пойдем, пройдемся вон… до скал. Ты ведь не рассчитываешь удрать?"
"Вынимает пистолет и снимает его с предохранителя. Действует как-то слишком картинно, и моя и без того наверняка вполне себе маньячная улыбка становится еще шире.
Не могу поверить, что я когда-то, сидя затворницей в своем тихом загородном доме, мечтала о каких-то приключениях, страстях и чем-то подобном. Прав был мудрец, который сказал: бойтесь мечтать. Мечты иногда имеют неприятную особенность сбываться.
Выходим из дома и идем к морю. Когда я замедляю шаги, больно толкает меня в бок пистолетом. Наверно чувствует себя настоящим мачо, крутым до необычайности. Начинаю хихикать. Смотрит с удивлением.
— Крыша поехала? Да?
— Ага. Тихо шифером шурша крыша едет не спеша.
Есть такое понятие — театр абсурда. Никогда не была театралкой, но в чем там суть примерно знаю. В абсурдистских пьесах мир представлен как лишённое логики и какого бы то ни было смысла нагромождение фактов, поступков, слов и судеб. Определение это настолько идеально подходит к моей теперешней жизни, что я даже не удивляюсь, когда из-за скалы, мимо которой мы должны пройти, чтобы попасть к морю, нам навстречу выходит Кристоф. Еще один по мою душу!
Бабушка как-то сказала мне, что самый серьезный грех — это грех несвоевременности.
Когда люди совершают те или иные поступки, говорят те или иные слова невовремя. Несвоевременно. Смотрю на Кристофа и думаю: грешен? Или совсем наоборот? Как все теперь повернется?
— Отойди от нее, ты урод.
Кристоф говорит это Борзунову, но тот ведь по-французски ни в зуб ногой.
— Что ему надо? Это твой хахаль?
Это уже Борзунов интересуется. По-русски. На лице у него написаны изумление и даже испуг. Ведь у Кристофа, как и у него самого, в руках присутствует пистолет.
В очередной раз чувствуя, что стала действующим лицом в какой-то сумасшедшей сказке вроде «Алисы в стране чудес» голосом послушной девочки перевожу и даже поясняю:
— Он хочет, чтобы вы убирались отсюда, потому как намерен убить меня сам и делиться ни с кем не желает. И это не мой хахаль.
— Сам вали отсюда, — вскипает Борзунов и направляет пистолет на Кристофа.
Опять перевожу.
— Что это за тип? Ты трахаешься с ним? — это уже Кристоф.
