То, что он так сильно переживает за мою бабушку — свою мачеху, буквально толкает меня к нему. Он хороший человек, и мне становится стыдно, что я столько времени вожу его за нос. Кристоф обнимает меня. Руки его дрожат у меня на спине. А взгляд остается отсутствующим даже после того, как я целую его. Бедняга!
Я должна решиться. Я смогу его полюбить. Я буду верна ему и рожу ему детей, если выйду целой и невредимой из моего противостояния с Борзуновым. И Кристоф в ответ будет любить меня и заботится обо мне…
Еще когда в срочном порядке вернулась из Ле Туке в Париж после того, как бабушка оказалась на больничной койке, решила не ехать в ее дом в предместье — больно далеко, и кинула вещи, которые в Ле Туке так и не успела разобрать, в гостинице рядом с клиникой.
Мне там достался номер в мансарде. О чем я Кристофу и сообщаю. Мы будем сидеть там, пить вино и ворковать как два голубка. И я буду, черт возьми, счастлива! Несмотря ни на что!"
"Чувствую себя… успокоенной. Я сделала свой выбор.
Теперь будет легче. По крайней мере, я не буду казаться самой себе такой дрянью из-за Кристофа. Я предлагаю купить вина, но он залихватски машет рукой и требует водки. Раз уж он собрался жениться на русской, ему следует привыкать к этому напитку. Смеюсь и покупаю «Грей гус». Для меня утверждение, что самая лучшая в мире водка — русская, не столь очевидно, как для многих других.
В мансарде моей гостиницы всего два номера. Соседний, я знаю, пуст. Там идет ремонт. Мне и этот, в котором я живу сейчас, дали со скрипом.
Еле выпросила, разжалобив тетку на рецепции историей о больной бабушке. Как только я съеду, там тоже начнут красить и белить. Когда мы с Кристофом поднимаемся по лестнице наверх — лифт сюда не ходит, нам навстречу как раз топает бригада маляров. Они закончили на сегодня свои труды и теперь нашему уединению точно никто не помешает.
Окна открыты, за ними лето. Кристоф приносит из ванной комнаты стаканы и разливает водку. В качестве закуски нет даже ириски.
Ну да ничего. Мы много не будем. У нас есть дела и поинтереснее. Кристоф нервничает. Я невольно заражаюсь этим его настроением. Он торопливо стаскивает мою одежду, раздевается сам и неожиданно буквально набрасывается на меня, пугая своей страстью. Что это с ним? Просто на себя не похож. Такого темперамента я от него никак не ожидала. Он был мил, нежен и предельно обходителен даже в тот раз, когда я оказалась в его постели впервые.
