Не слишком ли расточительно для устранения десятка нежитей? Жалкий полугодовалый жнец и неизвестные вампиры пускай даже ранга хозяин и так врядли сумеют долго сопротивляться моим подопечным. Это лучшие серафимы ордена. - Капитан стражи Диграсса пренебрежительно взмахивает рукой. - Ребята справятся. Так парни?
- Так точно! - Раздаётся дружный хор двадцати восьми глоток и Сет мимо воли кричит с остальными в унисон, хотя совершенно не собирался этого делать. Его тело словно живёт своей собственной жизнью, повинуясь кому-то другому.
Похититель душ может только наблюдать.
- Похвальная уверенность. - Уголком рта улыбается хозяин трона. - Но скупой платит дважды. Можешь взять “штору” Шинтисса. Пусть серафимы не думают, что мы не беспокоимся о бойцах ордена. Тем более раз они лучшие.
- И всё же мой лорд может пока не поздно, отменим это мероприятие? - Шинтисса проводит рукой по только начинающим отрастать волосам на голове. - Не думаю, что Ясень мог отдать свой лист тьме.
- Мы достаточно спорили об этом мой друг.
- Мягко, но непоколебимо отвечает сидящий на троне перворожденный. - Жнец это зло - так нам завещали предтечи, а твой Ясень всего лишь молодой дух маленькой рощи. Времена, когда мы слепо подчинялись духам давно прошли. Ты можешь сколько угодно играться в шамана, но помни что ты мой советник. На тебе ответственность. Ты готов рискнуть будущим нашего народа? Вспомни, что Некрос сделал с предтечами.
Шинтисса склоняет голову в знак покорности. Блуждающий взгляд эльфа в золотом обруче останавливается на Сете.
Мгновение они смотрят друг на друга, а затем глаза перворожденного начинают светиться зелёным. Яркая вспышка ослепляет жнеца, и он оказывается лежащим на камнях.
Тело мёртвого воина придавившего Сета к земле было поспешно сброшено, и Клык рывком поднял жнеца на ноги.
- Цел?
- Угу.
Сет разглядел голову поверженного серафима, частично она кусочками мозга была размазана по его куртке. Видимо все три удара находящихся рядом апостолов достигли цели, и череп человека просто разлетелся вдребезги.
К горлу подступил комок, и жнеца передёрнуло от отвращения. Сами собой появились позывы к рвоте.
Клык встряхнул его за лацканы куртки.
- На слабости нет времени. Отход. Егерь прикрой.
При последних словах псы, окружающие апостолов встрепенулись и злобно рыча, устремились к приближающейся армии возглавляемой пилигримами.
Егерь поднялся с колена. Из его глаз по щекам катились крупные кроваво-чёрные слёзы.
