- “Впрочем, тысячелетняя жажда крови кого угодно заставит нервничать”.
Поскольку простой отдых, восстанавливающий человека, совершенно не добавляет сил вампирам, было решено отправиться в Бархатный лес немедленно, пока остатки энергии не покинули апостолов.
Стали собираться в дорогу, подбирая снаряжение. Таран беспрестанно торопил Мечника, пока тот выбирал подходящий по размеру комбинезон из сумок Знахаря. Сам мирфилиевый рыцарь не желал “напяливать на себя глупые тряпки”. Впрочем, его доспехи прекрасно защищали его даже от солнечных лучей.
Именно поэтому в замке Закат он исполнял обязанности начальника дневной стражи. Глупая работа, учитывая, что в сумеречных землях никогда не наступал рассвет.
Кавалькада нежити двинулась к выходу. Сет шел последним и весело улыбнулся, наблюдая, как вампиры, по очереди перепрыгивают черту, охраняемую падшей душой. Особенно неуклюже это получилось у Тарана, ещё немного, и он попросту свалился бы, но в последний момент ему удалось восстановить равновесие.
На поверхности царили всё те же знакомые сумерки.
Клык шедший первым стал огибать встречающиеся на пути препятствия, постоянно меняя направление движения. Скоро Сет уже привычно поймал себя на том, что совершенно потерял ориентацию во времени и пространстве. Останься он сейчас один, ни за что не найдёт дорогу назад. Это заставило его немедленно перебраться в центр строя, так спокойнее.
Привалов не делали, шли постоянно, постепенно ландшафт вокруг стал преображаться. Каменистое плато сменилось полем усеянным мелкой галькой, а на горизонте появилась уже знакомая темная полоска.
Опушка Бархатного леса.
Углубившись в чащу, вампиры растянулись цепью, чтобы вернее обнаружить лесопилку. Шли по краю видимости друг друга, лишь мельком замечая ближайшего товарища. Наконец их поиск был вознаграждён, Клык обнаружил поселение. Хорошо, что это был именно Клык. Таран или Мечник даже не стали бы осматриваться, без оглядки ринувшись к вожделенной пище. Так велика была их жажда.
Лесопилка представляла собой искусственно вырубленную в чаще леса поляну в форме эллипса.
Размером поляна была сто шагов в длину и пятьдесят в самом широком месте. Учитывая плотность растущих в лесу железных исполинов и тяжесть их обработки, чтобы отвоевать у природы такое пространство лесорубам пришлось трудиться несколько лет. На освобождённом от деревьев и колючего кустарника месте ютился длинный одноэтажный серый барак из брёвен несколько сараев для живности и конюшня.
