Понимаешь, я вообще не хочу об этом думать. Я не следователь, не сыщик, не героиня Дарьи Донцовой. Я знаю, что Алину убили, но не хочу даже думать над тем, кто это сделал и по какой причине.
— Но почему? — недоуменно спросил Максим.
— Потому что мне страшно! — шепотом выкрикнула она ему в лицо. — Понимаешь? Мне страшно! Я боюсь убийц. А потом, ты только представь: вдруг я узнаю, кто это сделал… Нет, ты представь, что, например, сейчас за завтраком я пойму, кто ее убил. И что я буду тогда делать?
Он озадаченно посмотрел на нее и неуверенно предложил:
— Пойдешь в полицию? Да, глупости говорю, — махнул он рукой, заметив выражение ее лица.
— Ну что ж, в твоих словах есть большой резон. Просто, знаешь, это во мне такое мальчишество, что ли, сидит и толкает: надо узнать, кто убил, самому вычислить. Я в детстве во все подвалы темные лазил, надеялся, что либо клад найду, либо труп."
"— А я в детстве подвалов боялась до дрожи, — покачала головой Даша. — Потому что там темно, а я темноты до сих пор боюсь. И еще: помнишь, раньше почту опускали в ящики с дырочками, в них палец мог спокойно пролезть… Так вот у нас в подъезде все именно так газеты доставали — не ключом отпирали, а пальцем через дырочку их приподнимали и сверху вытаскивали.
А я, когда была маленькая, фильм страшный с подружками посмотрела, «Зубастики», и потом палец туда боялась засовывать — мне казалось, что кто-нибудь страшный там сидит и может меня укусить за него. Вот ты смеешься, — обиделась она, — а меня мама знаешь как ругала, потому что из всего нашего подъезда одна она с ключами ковырялась — у нее у самой-то пальцы в дырочку не пролезали.
— Какая ты, оказывается, впечатлительная… — Он уже без улыбки посмотрел на нее. — Учту на будущее.
На какое будущее, хотела спросить Даша, и на чье будущее, но он уже поднимался и протягивал ей руку:
— Пойдем. Переодевайся и приходи к морю, хорошо? Я около волейбольной площадки буду.
— Ладно, только еще одну чашку кофе выпью и приду, — кивнула Даша.
Помешивая ложечкой сахар в ароматном кофе, она задумалась над тем, что сказал ей Максим.
Как ни гнала она от себя эти мысли, было ясно одно: Алину убил кто-то из тех, с кем они общались во время отдыха, потому что больше просто некому. Ну почему же некому, возразила она сама себе. Допустим, ее захотел изнасиловать какой-нибудь турок из обслуживающего персонала, который Алина так презирала. Они стали бороться, он ее случайно убил, а потом вот так содеянное замаскировал. «Ну-ну…» — сказал внутренний голос.
