Медленно-медленно, не чувствуя боли в босых ногах, ступавших по битым камням и шершавому бетону, побрела в ту сторону, откуда, как ей казалось, она прибежала.
«Я только спущусь и заберу пистолет, потому что он мне нужен», — говорила она себе. Но понимала, что притворяется сама перед собой. Дело было не в пистолете. Самым разумным сейчас было немедленно выбираться из страшного недостроенного дома, потому что где-то неподалеку ходит второй убийца, от которого ее не спасет никакое оружие. Но, продолжая твердить себе, что ей обязательно нужно забрать пистолет, Даша продолжала спускаться по лестницам и идти по бесконечным коридорам.
Какая-то необъяснимая сила, заглушая все доводы разума, заставляла ее двигаться туда, где лежала светловолосая женщина, убившая Алину. А теперь ее саму убила Даша. И Даша хотела увидеть ее лицо, узнать, кого она убила. Она не могла просто так убежать со стройки, потому что ее руки еще чувствовали тяжесть тела, которое толкали с бетонного края. Алла или Сонечка? Алла или Сонечка?
Пару раз Даша останавливалась, потому что ей слышались шорохи за спиной, но, когда оборачивалась, там никого не было.
Вокруг стояла тишина. Наконец, озираясь, вышла на нижний этаж и подошла к окну.
В середине ровной площадки лежало тело с разбросанными в стороны руками, и теперь было видно, что около головы натекла черная матовая лужа. Пистолет, наверное, отлетел при падении, подумала Даша. Она перелезла через очередной высокий проем, разорвав платье и расцарапав живот, и очень медленно, аккуратно переступая босыми ногами, подошла к лежащей женщине.
Подойдя, присела на корточки и хотела перевернуть ее, но не смогла даже дотронуться. Ее била крупная дрожь, руки тряслись, Дашу бросило в пот. «Я должна знать, — сказала она себе. — Она убила Алину. Я должна знать».
Мысль об Алине подействовала, и Даша, собравшись с силами, резко дернула тело за плечо. Оно перекатилось неожиданно легко, и Даша, не сумев сдержать вскрика, с изумлением уставилась на лицо.
Перед ней, глядя куда-то Даше за спину широко открытыми глазами, лежала Маша, и ее светлые волосы пропитывались кровью.
На том месте, где должна была быть левая скула, Даша видела кровавую мешанину из камней, угол приоткрытого рта был разорван, и из него стекала черная струйка. Она бежала по шее и пропадала за вырезом майки, по краю которой у Даши на глазах расползалось все шире и шире красное пятно.
Даша сидела на коленях, окаменев, не в силах отвести взгляд от изуродованного лица.
