Лживое обещание, данное с двух сторон. Как искупление — обретение мной дара.
Я обрел его 11 сентября 1999 года. В тот вечер в наш дом пришел Дядьcаша Фадеев. Я сам и открыл ему дверь.
— Что случилось? — Я удивлённо разглядывал его белое лицо.
— Андрей, позови маму.
Я вызвал ему мать и уже собрался уйти в гостиную, чтобы не путаться у них под ногами, но Дядьсаша остановил меня:
— Андрей, подожди. Дело в том, что… в общем, твой отец пропал без вести.
Голос Дядьсаши звучал тихо и убедительно. Дядьсаша ещё что—то говорил, но я больше его не слышал.
Передо мной крупным планом возникло лицо моего отца. А потом картинка начала меняться. Она изменялась так стремительно, точно кто—то, сидя в моей голове, молниеносно выдергивал одни детали и бойко заменял их другими. В одно мгновение я вспомнил, как выглядел мой отец за час до своего отъезда. Каким было его лицо, когда он прощался со мной. Как мерцали его глаза, когда он садился в «Волгу». Я прочувствовал даже сокращение ударов своего сердца до того, как попрощался с отцом, и после того, когда он уехал.
Я с невероятной скоростью оценивал все зрительные образы. Моя память тут же фиксировала все впечатления и делала чёткие, однозначные выводы. Неуверенность и сомнение на лице отца. Мучительная борьба с инстинктом. Понимание предопределенности. Усталость, и, наконец, принятие решения. Последнее усилие воли — и готовность самому сделать осмысленный шаг в страшную, фатальную вечность. Так идут в руки палача. Так мой отец шагнул навстречу своему убийце.
"
"— Отец не вернётся — его убили, — перебил я Дядьсашу. Сказал так, как объявляют приговор — окончательный, без помилования.
— Андрюшенька, это не так, — шагнула ко мне моя мать. Фадеев успел перехватить её.
— Подожди, Света, постой… Андрей, — тихо окликнул Фадеев меня. Я упрямо повторил:
— Вы не понимаете: мой отец не вернётся. Он хотел умереть. И я знаю: его убили.
Услышав это, «совет двух» испуганно переглянулся. Лица у обоих перекошенные. У мамы жилка дергалась на виске. У Фадеева на лбу бисеринки пота.
Мать немедленно предложила вызвать мне «скорую».
— Да, Света. Набирай. У Андрея шок, — согласился Дядьсаша.
Никто тогда не догадывался, что со мной. О том, что было со мной, я узнал много позже. Но уже на первом курсе МГИМО, готовясь к сессиям, я мог за четыре секунды прочитать страницу самого сложного текста. Легко запоминал в день до сотни страниц. Увидев человека раз, мог вспомнить и рассказать, при каких обстоятельствах встречал его.