Книга Живой журнал — читать онлайн бесплатно полностью

С учётом того, что ночи у нас длинные, а разговоры в кровати — это давно набивший мне оскомину вынос мозга, то весь мой пред — и посторгазмический словарь уже шесть лет как сводится к трём универсальным словосочетаниям: «Привет, солнышко», «диктуй, я запомню» и «всё, давай, увидимся».

В общем и целом, это выглядит так:

— Привет, солнышко, — всегда говорю я."

"— Привет, — всегда отвечает мне она с восхищением, удивлением, кокетством, испугом, задумчивостью и прочими ужимками, которые подбирает под себя каждая женщина, исходя из фантазии, возможностей, опыта и конкретного случая.

После чего за пять, максимум за десять минут я вытаскиваю на божий свет из тёмной женской души всю необходимую мне информацию. Мне нужно получить ответы на четыре моих «если». Итак, если девушка не опрокинула на себя бабушкин сундук и не выглядит, как чебурашка, если она не замужем, если она не против случайных связей, и — самое главное — если тараканы в её голове не устраивают ежесекундный праздник, то мне этого вполне достаточно. Мы отправляемся в гостиничный номер или же едем к ней (второй вариант всегда предпочтительней — так проще прощаться). Дальше начинается сам процесс.

— Ты перезвонишь мне? — потом всегда спрашивает она. — Мне записать тебе номер?

— Диктуй, я запомню, — всегда отвечаю я, и она старательно, по нескольку раз, произносит все цифры. Мы одеваемся, чтобы вместе уйти. Или же одевается одна она, чтобы покинуть мой номер. Или же одеваюсь один я, чтобы свалить от неё.

— Всё, давай, увидимся, — на прощание говорю я, сажая её в такси или захлопывая двери. Надо ли говорить, что я никому ни разу не перезвонил? И дело тут не в Терентьевой. Все мы играем: в привязанность, в чувства, любовь. Но что такое любовь — я, если честно, не знаю. У Энн Перри я как-то прочитал, что это — увлечение определённым типом лица, голосом, телосложением. Цветом волос — как у той, что была для тебя идеальной. Но идеальной для меня была только Ира Самойлова.

Я знал красивей, безгрешней и добрей её — таких, какими бывают лишь ангелы. Проблема в том, что все они были лучше неё. Я видел и таких отъявленных сук, и стерв, которым в аду впору ставить прогулы. Беда только в том, что все они были хуже неё. Проще говоря, все женщины были либо лучше, либо хуже неё, но такой, как она, не было. Только её я боялся потерять до смертной тоски, до боли, до головокружения. Но даже от неё я отказался сам.