И пошли кандидаты по объявлениям. Саша загадал себе так: открою карты, покажу всё, что есть, пусть он меня поучит. Велико же было его удивление, когда ни один претендент не понял этой идеи. Всех больше интересовали вопросы отпуска, больничных и повышения зарплаты. Народ приходил отборный: дед, боящийся компьютеров; вчерашний студент, который вообще ничего не понимал; девушка после декрета, которая честно призналась, что ничего по своему диплому не умеет, но готова учиться; женщина в платье цвета бабушкиных обоев, которую прельстила зарплата вдвое выше нынешней, смотревшая на Сашу как на школьника.
«Откажу ещё одному – и можно будет считать, что я тут устроил трудовую дискриминацию», – думал Саша.
Время шло, а человека не было. Ямов, который совал нос во все дела, предлагал взять вообще любого, приказами назначить его ответственным за всё и спокойно работать. Саша послал Ямова к чёрту и снова стал шерстить отбракованные резюме."
"– Вот Филипп Алёшин. Чуть старше меня. Уж больно весёлая физиономия у него на фото.
Будто снимали на какой-то попойке. Нелепая майка на нём, сам руками машет. Совершенно не по-деловому. Хотя трудовой опыт нормальный…
– Нет, Александр Сергеевич, вы ещё раз подумайте, – волновалась Комарова. – Я нашла этого Алёшина в соцсетях… Он же алкаш! Вся страница в цитатах про вино.
– А всё равно больше никого у нас нет. Из оставшихся он самый… нормальный. Надо собеседовать.
Так совпало, что знакомиться с новичком собрались все обитатели офиса. Пушная в своём углу таращила глаза в монитор, как она это делала уже третий месяц своей бесполезной службы.
Жаренкова занималась бухгалтерией и о чём-то бубнила сама себе с набитым ртом. У Комаровой всегда были какие-то полезные дела, Саша в них не вмешивался. Ямов сидел на столе и дрыгал ногами. Таким образом он успел опробовать все столешницы в офисе. За эту привычку Саша неустанно его шпынял, приговаривая: «Дома на чём хочешь сиди». Тогда Ямов притащил откуда-то огромный конференц-стол, поставил его посреди кабинета и уже неделю обтирал пятой точкой.
Запретить было невозможно. Во-первых, стол Ямов сам принёс, а во-вторых, и возражать было некому: Саша не всегда оказывался в офисе, Пушной наплевать, Комарова была от природы дипломатична, а Жаренкову Ямов прикормил. Каждый день он являлся с двумя коробками пирогов, щедро предлагая их сослуживцам, – и ещё до обеда они с Клавдией съедали всё на пару.
В урочный час явился вихрастый парень в свитере из девяностых годов.
