Все в бытовке засмеялись, потому что Филипп попал в точку.
– Смотрите, смотрите, он перехохлился! – перекрикивая смех, продолжал Фил. И правда, Ямов растерял важность и выглядел теперь как воробей.
На самом кончике смеха, как полагается в хорошем стендапе, Филипп снова вышел на сцену, выпрямился и произнёс голосом, полным драматического пафоса:
– А если серьёзно… – и заслужил новую овацию.
– Ладно, ладно, – вступился Саша. Ямова пора было спасать. – Есть что по делу?
– А по делу я предлагаю не показывать мэру Ямова.
Там телевидение, камеры… Высокий репутационный риск, если вы понимаете, о чём я.
Во двор под окошком бытовки заехал представительский микроавтобус. Коллеги расхватали каски и высыпали на улицу. Ямову каски не досталось.
Мэр вышел из машины, поправляя галстук и манжеты, как это умеют делать высокие чиновники. Сразу было видно – приехала власть. Ветер стоял такой, что, дуя в спину, подхватывал под руки. Плащ на заду у мэра облепил его чиновничью фигуру фалдами, отчего мэр стал похож на сутулую старуху.
Навстречу ему, превозмогая ветер, вопреки установкам первым двинулся Ямов. Он ничего не мог с собой поделать, его вели номенклатурные инстинкты. Друзья пошли следом. Все нахохлились от холода.
Бывает, придёте вы на стройку, а добряк Ральф, виляя боками, вылезает из конуры. Уши его сложены и дрожат, а хвост выписывает восьмёрки. Он будет рад угощению, а если нет угощения, то всё равно будет рад. Он подставит свои бока под ваши ладони, и вы добродушно погладите его.
Он притащит кусок кирпича, и вы, поняв его нетерпеливый танец, зашвырнёте этот обломок куда подальше, а он лихо бросится за ним и гордо принесёт назад. Вы потреплете его по ушам и скажете: «Хороший мальчик, хороший!», а в голову уже приходит мысль, что пора бы от него как-то отделаться. Затем он вдруг скрючится и вопьётся зубами в собственный пах, будет осатанело лязгать зубами в кудлатой шерсти и потеряет к вам интерес. А вы стоите с растопыренной ладонью, прикидывая, где бы на этой стройке помыть руки, и желательно с мылом.
Вот примерно таким Ральфом сейчас сделался Ямов.
– О! Знакомые всё лица! – воскликнул мэр, и заискивающая улыбка Ямова сделалась настолько широкой, что Фил, стоявший за его спиной, увидел уголки ямовских губ, стремящиеся сойтись на затылке.
В этот миг мэр, обманув ожидания присутствующих, протянул руку изумлённому Саше, словно знал его со школы, а Ямова будто вовсе не заметил. Все так и разинули рты, а Попов шире всех.
