Воздух был пропитан солью, медом вечернего света и чем-то почти волшебным - как будто само время решило замедлиться, приникнуть к этому мгновению.
Здесь и правда когда-то рождались Боги. А если и не рождались, то люди просто не могли не придумать свои волшебные мифы… Потому что такая красота возвышает и обескураживает.
Я стояла у поручня, глядя вдаль - туда, где небо и большая вода, два голубых простора, обнимались нежно, как любовники, словно знали друг друга с рождения. Мой легкий шелковый сарафан трепал ветер, волосы, уже наполовину выбившиеся из заколки, касались щек.
Все во мне было распахнуто этому вечеру, этому свету, этой безмятежности. И Карим совсем не пугал, хоть я снова знала, чем закончится вечер.
Я настолько отдалась моменту, что на мгновение даже потеряла его из виду. И лишь услышав босые шаги по шершавой поверхности террасной доски обернулась. В руках у него был чехол от скрипки.
- Не может быть… Если бы ты оказался ихтиандром, я бы меньше удивилась… Играешь?
- Обижаешь,- улыбнулся и перешел на русский,- у меня мать из России.
Разве это комбо может позволить отвильнуть от знания классики и классического искусства? Бьюсь об заклад, ты тоже попала под особенности русского воспитания.
- У меня это был балет,- не смогла не засмеяться.
Он ведь прав…
- Сыграешь?
Он не ответил словами - только взглядом. Таким глубоким, теплым, с легкой, почти мальчишеской тайной. Открыл чехол, достал инструмент - так бережно, будто это было нечто живое.
Провел пальцами по струнам. Взял смычок и заиграл…
Это была Clair de Lune Дебюсси. Не просто исполнение, молитва. Музыка словно раскрывала небо - один аккорд за другим. Я стояла, забыв дышать. Все вокруг словно бы стихло: ветер, мир, я сама. Лишь эта музыка жила и расцветала прямо здесь, между ним и мной.
И тогда произошло что-то, во что я бы не поверила, если бы не увидела своими глазами."
"Из воды, как по зову, показались серые силуэты. Дельфины! Целый косяк. Они скользили рядом с яхтой, плавно, легко, как будто танцевали в такт этой невозможной, волшебной мелодии.
Один выпрыгнул, ослепительно вспыхнув в закатных лучах - и все вокруг вовсе стало нереальным, как сон наяву.
Я не заметила, как мои пальцы легли на губы. Слезы просто появились. Без боли, без причины - как отклик на что-то слишком большое, слишком прекрасное, чтобы уместиться внутри.
Карим играл, и мне казалось, что он говорит со мной без слов о себе.
