Он устало потер глаза и размял плечи, игнорируя мое присутствие, словно бы я муха или моль…
- В сухом остатке… Ты хочешь, чтобы свадебный ритуал прошел сообразно канонам праздника Акиту, включающего двенадцать дней нелепых плясок и молитв лживым богам… Правильно я уловил суть?
Я поджала губы, чувствуя очередной прилив ненависти.
- Хотите закрепиться на этих землях, соблюдете обрядовость… Это мое условие, господин Карим.
- Условие?- поднял бровь иронично.- Условие предполагает торг. Так о чем ты со мной торгуешься, принцесса бабилийцев?
- Вы обещаете мне, что соблюдете все три части ритуала, о которых я сказала.
Если вы нарушите два из них, то… я буду свободна и смогу уйти от Вас… А еще… Вы не станете глумиться над нашей землей и не будете строить здесь свои проклятые нефтяные заводы. Если нет… безропотно приму Вашу власть надо мной…
Он встал.
Подходил медленно. Уголки его губ нервно дрожали. То ли в ярости, то ли в презрении.
Остановился в метре.
- Мне бы выставить тебя за пределы шатра, схватив за черную уродливую тряпку, но… мне даже забавно, знаешь… Мне говорили, что женщины бабилонян- глупые, забитые, ничтожные существа… И потому… слушать тебя сейчас развлекательно… Хорошо, огнепоклонница.
Слово Карима Увейдата. Я соблюду эти нелепые обычаи. И ты станешь безропотной рабыней, пригодной только на одно- стать сосудом для моего будущего сына… Ты уже проиграла. Потому что мы смотрим на этот мир несоизмеримо по-разному. Ты цепляешься за иллюзию, за пустые обряды и лживых богов, которых давно нет.
Я живу логикой и прагматизмом. Помяни мое слово, спустя год я вспашу эту девственную землю, чьи недра несправедливо богаты нефтью, и превращу их в большой завод. А ты будешь носить в себе моего ребенка, потому что точно так же я вспашу и тебя. И если для этого мне нужно выполнить какие-то нелепые ритуалы, я согласен.
Его безукоризненное лицо искривила дьявольская усмешка.
Карима Увейдата называли огнедышащим драконом.
Говорили, на его груди даже высечена татуировка с мифологическим зверем, внушающая сакральный ужас его врагам.
Но я не боялась его…
В ту ночь, у священной лампады, смотря на портрет моей умершей русской матери, я поклялась, что сожгу душу Карима Увейдата, как сжигала своих врагов богиня Иштар…
Он заглотил наживку…
Партия началась…
Наивный гений Карим Увейдат…
Не стоит недооценивать женщину с сердцем бабилонянки и душой женщины с русского Севера.
